Никого, кроме близких, а за ними и врачей, не интересует нынче свойственный тому или другому человеку индивидуальный тип эмоциональных проявлений, уникальных реакций на действие непосредственных воздействий «внешней среды», в которую превратилось общество, люди. Вместо них для всех «задается» некий единый «стандарт», «коридор» эмоциональной сферы, и ее проявлений во вне, допустимых в «цивилизованном обществе». А что там, внутри души, - дело частное. Искренность в чувствах считается неприличной и дозволяется лишь грудничкам. Получается современное общение лишь по условному «согласию сторон»: один делает вид, что чувствует, а другой - что ему верит. Люди, принимая эту «игру», действуют по принципу «выбора актера, знающего текст». - Выбирают того, кто «обеспечит» привычные эмоции. Любители «пострадать» обязательно «свяжутся» с теми, кто в полной мере обеспечит им эту возможность. Обожающие быть «жертвой предательства и «страдать, будучи брошенным негодяем» весьма успешно отыщут именно такого очередного «гада». Ценящие юмор и шутку обязательно будут среди острословов испытывать свои радости. Те люди, которые в пироговском, прежнем понимании того, что значит «быть человеком», обычно окружены такими же людьми - в ближнем круге общения. И у них всегда есть «эмоциональный тыл», позволяющий испытывать душевный покой и непреходящую радость человеческого общения.
В целом же, истинное, а не показное, эмоциональное содержание личности нынче никого не волнует. Уже есть «общепринятое», для удобства людей выбирающих «казаться». Города! В них люди превратились в «человеческий материал», в помеху - даже не самовыражению человека, а его движению в заданном направлении. Кто-то из психологов подсчитал, что современный человек в городе за час видит больше людей, чем человек прежних столетий видел за всю свою жизнь. Тут уж не до «вниканий - вчувствований» в другого человека! Из «самого значимого» в мире, люди превратились друг для друга в «поток, мчащийся мимо». И многих этот «поток устрашает». Более того - стало неприличным смотреть незнакомцам в глаза, и дольше долей секунд задерживать взгляд на чьем-то лице. Проявлять интерес к другому, незнакомому человеку.
Запросто можно натолкнуться на брань: «Чего уставился, козел!», а то и стать жертвой насилия: «смотрит - значит что-то замышляет!» А «нырнув» в привычную «клетку» - квартиру, десятки миллионов людей тут же начинают страдать от одиночества. И готовы на все - лишь бы от него, (одиночества), избавиться: хватаются за телефонную трубку, телевизор, интернет, бутылку. Но получается плохо. Американский психолог Сидней Джорард в своей работе о самораскрытии[77] писал: «Мы маскируем свою истинную сущность, чтобы обезопасить себя от возможной критики, нападок и отторжения. И тем самым лишаем других людей возможности узнать, каковы мы на самом деле, но становимся слишком уязвимыми в том, что нас принимают не за тех - феномен «ложного узнавания. Хуже того, когда нам удается скрыть свое естество от других, то и мы сами начинаем терять представление о сами себе, а эта утрата выливается в болезнь во множестве ее проявлений».
Ему вторит другой психолог из США Ф. Зимбардо: «Каждый из нас воздвигает незримые укрепления с целью оградить свой внутренний мир... Сходные барьеры есть у людей, которые боятся змей». Страх непосредственного выражения эмоций, царящий в современном мире - один из самых сильных. Но этот страх вторичен. Первичен «страх людей», потому что их «слишком много» и с ними непонятно как себя вести и что от них, людей, ожидать. Не случайно же знаменитый профессор Стэнфордского университета, кумир американцев Ф.Зимбардо уподобляет другого человека ядовитой змее. Страшнее этих страхов - лишь страх одиночества[78]. Обычно у многих все эти страхи присутствуют одновременно, образуя «изысканные» комплексы.
За минувшие годы запад предпринял много усилий для того, чтобы исправить положение. Были выявлены причины, которые влекут за собой извращения эмоциональной сферы, и соответственно - поведение человека. На первом месте стоит культивирование безудержного индивидуализма - насаждение культа самовлюбленной занятости собой и личными проблемами; создание системы жесткой конкуренции, в которой вознаграждаются личные достижения, а неудачи превращаются в повод для осмеяния другими и стыда; стимуляция безграничного стремления к успеху при отсутствии каких бы то ни было рекомендаций, как справляться с неудачами; дискредитация открытого проявления чувств и сопереживания.
Неумение «читать» чужие эмоции влечет за собой ошибки, конфликты, семейные драмы, болезни, принятие желаемого за действительное и т.д. Но кино, ТВ, СМИ «показывают» как, якобы, «надо чувствовать» и «показывать свои эмоции окружающим». Так и рождается «мода на эмоциональные проявления» - функционирует «индустрия массовой унификации проявлений эмоций» западного типа, не безуспешно тиражируемая из страны в страну. В моду вводят «вау!» и т.п. «общечеловеческие» звуковые штампы. То же самое касается и жестов, и мимики, телодвижений. Самое главное - побольше «обнаженки» - чтобы каждое движение мослов было видно.
Нас, русских, «учат цивилизации». Среднее поколение, старшее поколение значительно более эмоционально открыто, но они уже с трудом понимают молодежь. Но и молодежи эти клише даются с трудом - мешают национальная культура и характер, привычка быть откровенными в эмоциональных проявлениях везде и настолько, насколько это возможно. А «новая жизнь» в демократии и «экономической цивилизации» запада требует от человека совсем других качеств.
Не случайно известный американский писатель В.С. Портер, которого больше знают под псевдонимом О. Генри писал: «Все мы вынуждены быть уклончивыми, лицемерными и лживыми каждый день нашей жизни... В присутствии других мы так же должны играть роль, как и носить платье». И добавляет, что если бы этого не было, «... весь наш общественный строй в первый же день развалился бы на куски». Это раньше, до объявления глобализации «неотвратимой как смерть», существовали и ценились особенности национально - культурной специфики и в жестикуляции, мимике, пантомимике. А теперь - «Се ту!» («конец» по-французски) - как говорят «продвинутые». На что другие задумчиво вопрошают: «Пуркуя нам, русским, это надо?» - («pourqui» - «почему?» по-французски).
Это «в старое доброе время» каждый встреченный человек представлял собой уникальное явление: его интонации, его чувства, движения и другие особенности... Конечно же, и ныне они никуда не делись – «в наличии!» Но их почти «не замечают» посторонние, а близкие часто пытаются - «пользы для» дорогого близкого - пресекать. Более того: яркость, личностная эмоциональная индивидуальность вызывают настороженность. И далеко не каждому удается, особенно в юности - через это «переступить».
Развитие эмоций в онтогенезе (норма и патология).
Как шутит молодой сын наших приятелей, сталкиваясь в жизни с человеком, открыто проявляющим свои эмоции: «Эта гайка производства не нашего штамповочного автомата»! Только дети еще интересуются друг другом: «а ты какой?», «а что ты чувствуешь?» Но и они, в своем большинстве проводящие время у экранов «ящиков», учатся «каким надо быть». Быть таким, «каким надо» почти никому из детей не удается. Личность ребенка только формируется, он не может противостоять столь сильным эмоциональным травмам и приходит к выводу: «Я - не такой как все!».
Личностно характерологические качества (ЛХТ) наследственно обусловлены, но они не достаются человеку «готовыми», а развиваются в онтогенезе, и было бы целесообразным, чтобы развитие этих качеств было гармоничным, а не асинхронным. Психологам давно известно, что нарушение синхронности созревания и развития качеств личности человека, приводит к различным болезненным психическим состояниям, появлению патологических психических эмоциональных изменений, которые не могут быть компенсированы в зрелом возрасте, формирующихся по механизму невроза,
В онтогенезе существует период, в котором эмоциональная сфера развивается наиболее активно и, соответственно, наиболее уязвима. У каждого этот возрастной период свой, но принято относить к нему этап от 7 до 13 лет. Иногда этот период называют аффективным («аффект» - «чувство» по латыни). От рождения до возраста 3 лет, ребенок мал и незрел, он, практически, полностью зависим от руководящих им взрослых. Прямое, открытое и непосредственное реагирование на воздействия внешней среды и собственных внутренних состояний - норма для этого периода. У большинства детей в этом возрасте еще мало развита речь, а некоторые дети вообще пока не умеют разговаривать.