Алена цеплялась мыслями хоть за что, лишь бы не думать, что все люди смертны, и родители тоже. Так-то, ты можешь решать судьбы государств, можешь казнить и миловать, но пока живы родители - ты все одно можешь хотя бы на миг стать ребенком. Хоть ненадолго.
А уйдут они... и умрет часть тебя.
Все. Не думать об этом. Довольно.
Алена откинула за спину длинную косу, которую совершенно неосознанно теребила, как и ее мать в свое время, и решительным шагом отправилась на поиски патриарха. Надо работать.
1729 год.
- Алешка! Ну как тебя так угораздило!
Софья гневно смотрела на брата.
- Не... кха! Кха!!! Поберег... кхся!!!
Алексей кашлял так, что едва мог дышать.
- Бессовестный!
- Уж прости, Сонюшка.
- Думаешь, я не знаю, что это ты нарочно? Чтобы одному не оставаться?!
Алексей кое-как выдавил из себя улыбку. Увы... возраст дал о себе знать.
Возраст, потеря любимой жены, усталость...
Все навалилось вдруг и сразу, и Алексей почувствовал боль в сердце. Укол, второй... и вот беда. Софья вроде бы держалась, но Алексей понимал - она его надолго не переживет. Из Кремля мчался Александр, надеясь застать отца в живых, а брат и сестра смотрели друг другу в глаза - и вспоминали.
Вот мальчик слушает сказку. А рядом девочка играет в наперстки.
Три наперстка кручу, бусину найти хочу...
Мальчик соскакивает с рук няньки - и пристраивается рядом. Некоторое время смотрит, а потом тычет пальцем.
- Здесь?
Под наперстком оказывается пусто. И еще раз. И еще. И сколько радости приносит найденная бусина!
Вот они играют в 'Путешествие вокруг света'. К ним присоединяется государь Алексей Михайлович. Смеется, смотрит теплыми синими глазами, а потом сообщает, что их мечта начинает осуществляться. Школе в Дьяково - быть! Не только для мальчиков, но и для девочек.
Вот они забирают Ваню у боярыни Морозовой.
Вот возвращаются из польского похода - и Софья повисает у него на шее.
Вот отвоевывают Крым...
Вот...
- Это была хорошая жизнь, верно, Соня?
- Замечательная.
Софья усилием воли задавила слезы. Закололо сердце, пришлось присесть на край кровати, взять руку брата в свои.
- Бог даст, мы еще встретимся, братик.
- Мы обязательно встретимся, Соня. Если там есть справедливость - мы будем все вместе.
- Скорее бы. Ты еще не ушел, а я уже соскучилась...
Алексей отозвался улыбкой на эту немудреную шутку.
- Мы с Ваней подождем. Только не задерживайся.
- обещаю...
Что-то творилось с этим миром. Он расплывался, расслаивался, воздух словно бы обретал твердость и плотность...
Слезы?
Боль в груди нарастала, становилась невыносимой. Больше семидесяти лет рядом. Вместе, плечом к плечу, не допуская ссоры... Это уже не два человека. Это одна душа - на двоих.
Сердце билось громовыми раскатами. Или это собиралась гроза за окном, ударяя в землю короткими злыми молниями.
- говорят, легко уходить во время грозы...
Сказала ли это Софья? Или просто показалось, что шевельнулись губы?
Реальностью оставалась только рука Алексея, за которую Софья держалась, что есть сил. Рука - и взгляд синих глаз.
Она и не ведала, что так же за нее держался Алексей. И все прозрачнее становился ее силуэт, все яснее проступало нечто иное...
- Отец!
- Мама!
Голоса они еще услышали. И даже, кажется, успели улыбнуться на прощание, благословляя своих детей. А потом Софья почувствовала чью-то руку на своем плече - и оглянулась.
Они стояли совсем рядом. Держались за руки, улыбались, ждали их...
Такие молодые, яркие,, искренние...
Ульрика - совсем такая, как она приехала когда-то в Москву. Юная, испуганная, чуть неуверенная в себе, но улыбающаяся. Мир не должен знать, что принцесса его боится. Вот!
А рядом - Ваня, Ванечка...
Софья так и не поняла, когда она бросилась на шею мужу. Рядом Алексей так же обнимал Ульрику, не думая ни о чем. И прошло, наверное, немало времени...
- Но - как!?
Первым опомнился Алексей. Чуть отстранил жену, вгляделся в дорогое лицо.
- Но вы же...
- Да. И вы - тоже. Пойдемте, нас уже ждут.
- Кто? - не удержалась Софья.
- Все...
Четыре тени бросили прощальный взгляд на землю - и растаяли в солнечной синеве неба.
Эпилог
1829 год.
Кремль, Москва.
Сто лет, как в тень ушел великий царь.
Сто лет, как сердце биться перестало...
Поэма читалась и перечитывалась, обсуждалась во дворцах и в крестьянских избах...
Пушкина любили.
- Александр Сергеевич, рад вас видеть при дворе...