Я потерял сознание или из-за психического шока, или из-за удара, или из-за потери крови. Откуда-то издалека я услышал голос фельдшера Пешкова:
– Мы должны сделать вливания, он теряет много крови. Йорданов, иди сюда, поговори с ним по-болгарски! Не давай ему спать! – кричал украинец тревожно.
Мой земляк стоял рядом со мной и начал говорить мне что-то, но у меня не было сил сосредоточиться на его словах. Пешков вернулся с инструментами и сердито сказал Йорданову:
– Спрашивай о чем-то конкретном, чтобы он отвечал, пока я буду зашивать рану.
– Что случилось, брат, я думал, ты уже измолотил этого румына?
– Все в порядке! – сказал я ему. Каждое произнесенное слово стоило мне невероятных усилий. – Скажи им, я просто упал с грузовика во время разгрузки.
– Слишком поздно. Кормье всерьез заволновался. Все уже знают о твоей драке с румыном, и состояние у тебя плохое. Но у тебя останется классный шрам.
– Спроси его, когда он родился! – воскликнул Пешков нервно.
– Так из-за чего вы дрались? – продолжал по-болгарски Йорданов.
– Из-за вилки.
– Бля, так драка из-за вилки!
Впервые я понял, что мы действительно подрались из-за глупой вилки. Я был готов драться до смерти во имя какой-то сомнительной чести. По своей сути это было очень плохое стечение обстоятельств. Во мне все еще бурлило желание встать и продолжить драку, но я вспомнил тревожный взгляд румына, который ударил меня, и смутился. Я мог бы сдержать свой гнев или просто простить. Все решится в тот момент, когда мы снова встанем друг против друга.
– Когда он родился? – снова спросил Пешков.
– Может быть, он не знает, – пошутил Йорданов.
– Так, вероятно, он был без сознания, – украинец заволновался и влил мне в рот лекарство. – Нужно вызвать вертолет.
Это были последние слова, которые я услышал, после чего голоса стали отдаляться, и я уже видел сон. Во сне я свободно летел над пустыней, наслаждаясь огромными песчаными дюнами, но вдруг проснулся от звука мощного двигателя. В самом деле, я летел, но все вокруг было темно. Я не знал, было это сном или явью. Я попытался встать, но голова была тяжелой, как будто из свинца. Я вспомнил о драке с румыном, потянулся ко лбу и нащупал огромную повязку. Это успокоило меня, но когда я коснулся черепа, то понял – мне не снилось. Я был в вертолете рядом с полковником, и надо мной стоял военный врач.
– Пока будут легионеры, всегда будут и происшествия, – услышал я комментарий капитана медчасти и снова погрузился в сон.
Я проснулся во время посадки на базе. Два фельдшера понесли меня на носилках к отделению госпиталя. Лечащим врачом оказалась красивая женщина – лейтенант французской армии. Она сразу же сказала, что мне надо сделать несколько снимков черепа, и фельдшеры снова понесли меня вверх и вниз на носилках. Когда меня наконец положили в палату к другим легионерам, больным малярией, моя врач пришла посмотреть рану.
– Помимо того что мой коллега предотвратил потерю крови, он сделал очень хороший с эстетической точки зрения шов. Рана большая, но сотрясения мозга нет, череп просто поцарапан, поэтому через несколько дней вы встанете на ноги. Теперь отдыхайте!
Я смотрел на эту красивую женщину, которая говорила со мной так успокаивающе, и решил, что я уже в раю. На этот раз я уснул глубоко и непробудно. Я открыл глаза на следующий день во второй половине дня. С тех пор как я вступил в легион, я так не высыпался. Мне все еще делали вливания, но я чувствовал, что восстанавливаюсь. Я был очень смущен случившимся. В течение нескольких секунд все приняло странный оборот: драка из-за вилки, затем отправка на базу на вертолете. Я знал, что буду наказан, но, по крайней мере, в ближайшие несколько дней я мог отдохнуть.
Я еще лежал в постели, когда старшина Кормье приехал ко мне в больницу. Мой взвод вернулся из успешной миссии, и теперь командира взвода вызвали к полковнику, чтобы он сообщил о происшествии. Кормье быстро расспросил меня о драке, потом посмотрел на меня и строго предупредил:
– Не хочу слышать о таких драках! Вы легионеры и братья по оружию. Мне в следующей кампании нужен механик, поэтому ты возьмешь на себя ответственность за все.
– Oui, mon adjudant.
Три дня спустя красивая врачиха поздравила меня с быстрым восстановлением и с улыбкой сказала, что я иду на осмотр. Вместо того чтобы испытать счастье, я думал о том, что меня ждет после выхода из госпиталя. Я надеялся, что меня не отстранят от миссии, потому что мое военное досье тогда будет запятнано навсегда. На следующий день меня повели в комнату переодеться и подготовиться к рапорту перед полковником. Одновременно со мной свой приговор ожидал другой легионер. Это был Брайан Бэйли – бывший наемник из Южной Африки, который ночью вышел без разрешения из части.