Я пошел пожелать удачи Фудзисаве, который поклонился мне, как делают японцы и, как всегда, в его глазах я прочитал такие хорошие чувства, которые невозможно передать словами. Мы пожали друг другу руки, и я пошел отдыхать и спать.
На следующее утро, перед строем командира Халиль представил нам нашего сержанта Сорабелла, который появился с ранцем и FAMAS-ом, он выглядел как будто провел в отпуск с ранцем и автоматом. После того как комвзвод передал нас в распоряжение итальянца, тот обратился я к нам со словами:
– Мы Первая группа и всегда должны быть чемпионами! Вы все пришли сюда добровольно, и я хочу, чтоб вы это не забывали, и шли вперед в области спорта и подготовки каждый день. Если вы будете соблюдать правила игры, у нас будут много приятных моментов вместе, но если вы решите слюнявить и приставать ко мне с жалобами, я стану худшим человеком, которого вы когда-либо встречали. Помните, мы все добровольцы здесь и пришли сюда по собственному желанию. Это будет вашим первым большим испытанием в Легионе, но не и последним, и не самым трудным. Не этот поход сделает из вас настоящих легионеров, а ваша настойчивость. Сила не в ногах и мышцах, а в голове, это истинная цель упражнений и тренировок. – Указывая на свою голову снова: – C’est ici que ça se passe! – после этого он посмотрел на нас и крикнул: – Группа, вы готовы к «Походу Képi Blanc»?
– Oui, sergent! – был ответ и рота отправилась в поход.
Сорабелла шел невероятно быстро, мы никогда не ходили в таком темпе. Видимо он хорошо отдохнул во время отпуска. Капрал Буун шел последним в колонне и должен был рапортовать, если кто-то начинал отставать. Мы были в полном боевом снаряжении, с 20-килограммовым ранцем и с нашим вечным попутчиком – перекинутым через плечо автоматом FAMAS. После часа спортивной ходьбы Сорабелла остановился на двухминутный отдых, достаточно выпить глоток воды, когда он посмотрел на свою карту, чтобы убедиться, что мы движемся в правильном направлении. Сержант стоял перед строем и кричал подбадривая:
– Я вижу, что вы все довольны темпом! Я доволен вами, и тем, что никто не отстал и не жаловался в эти первые шесть километров, продолжайте в том же духе. Вперед! Шагом марш!
Мы снова пошли за неутомимым Сорабеллой и так прошло четыре часа, на каждый час он останавливался на пять минут, чтобы сориентироваться и мы продолжали ходьбу в его спортивном темпе. Даже поднимаясь на холм, он не убавлял скорость. Этот парень действительно был похож на робота. В течение последнего часа большинство из нас подбегивали, запыхавшись, чтобы не отстать от темпа сержанта. Если он будет продолжать в таком темпе до конца, конечно, мы бы упали от истощения. Наконец Сорабелла остановился и крикнул:
– Я доволен вами. Мы прошли 20 километров за четыре часа, остались еще 10. Вы заслужили перевал. Так что используйте его собраться силами.
Мы сняли ранцы и начали отдых. Я думал, что берцы уже пригодились к моим ногам, но был неправ. В минуту, когда мои ноги расслабились, я почувствовал жжение новых ран на ступнях. Я посмотрел на своих товарищей и обнаружил, что у многих из них те же проблемы. Один из немногих, кто, кажется, чувствовал себя лучше был мой напарник Янчак. Он демобилизовался из польской армии всего два месяца до поступления в Легион и его ноги явно не потеряли привычку идти в военных ботинках.
После перерыва я определенно почувствовался восстановленным, но боль в левой ноге давала о себе знать. К счастью для всех нас, сержант замедлил темп, и на этот раз следовать за ним было гораздо проще. После первого километра мои ноги онемели, и я не чувствовал боли. Кроме того, что мы убавили скорость, местность стала более ровной и, когда Сорабелла остановился и сказал, что мы пришли, я не мог поверить своим ушам.
– On est arrivé les premiers! Мы первая группа и всегда первые! Мы прошли расстояние за первый день, но остаются еще два. Так что после того как все пары разобьют палатки, хочу чтоб капрал Буун просмотрел раны на ваших ногах. У вас есть полчаса, чтобы подготовиться. Вперед!
Мы быстро разбили палатки, и построились в центре недавно построенного лагеря. Капрал Буун приказал нам сесть и снят берцы. У меня было ощущение, что обувь стала частью моих ног, и я большими усилиями отклеил свои ботинки. На моих носках были небольшие пятна крови.