Тодоров с его аппаратом также встал в очередь, он решил войти и посмотреть фильм. Я не люблю очереди, но коня узнаешь в рати, а друга в беде, и я встал рядом с ним. Двери открылись в полвосьмого, и мы оба ворвались зал. Было, по крайней мере, человек 20, и люди разделились на группы помельче, ожидая перед окошечками. Мы думали, что здесь продают билеты, как на Кинопанораме в Софии, и мы знали, что нам едва ли хватит денег, но попытка не пытка. Я встал в одну очередь, а Тодоров в соседнюю, чтобы посмотреть, кто пройдет первым. Моя группа двигалась в два раза быстрее, и через несколько минут я оказался перед окошком.
Юная красавица спросила, как меня зовут. Я был немного удивлен, но решил, что билеты продаются поименно, и назвал свое имя. Она застучала по клавишам компьютера, а затем попросила меня дать ей документ, удостоверяющий личность. Еще более удивленно я протянул ей военный билет. На этот раз она немного призадумалась, но продолжила стучать по клавишам компьютера. Через некоторое время он повернулась ко мне и вежливо спросила:
– Месье, кто вас пригласил?
Я начал понимать, что мое место не здесь, ни перед этим окошком, ни во Дворце фестиваля, и пока я ломал голову, что ей ответить, подошел мой новый друг, расталкивая людей в очереди и держа двести франков в руке.
– Не хватает денег? – крикнул он по-болгарски.
С гордостью положив аппарат на прилавок, он снова спросил на нашем языке:
– Сколько стоят эти билеты?
Барышня из окошка смотрела на него, не понимая ни слова из того, что ей говорили, а затем обратилась ко мне:
– Господа, вы, очевидно, журналисты зарубежной прессы, ваши пропуска оформляются на втором этаже.
Я поблагодарил ее и получил обратно военный билет, а затем отвел Тодорова в сторону и объяснил ситуацию. Мы были не в своей тарелке, но наше смущение быстро прошло. Мы смогли войти во Дворец фестиваля, и это было круто. Мы поднялись на второй этаж, и там было много журналистов, которые стояли в очереди за пропусками. На открытии присутствовали только гости с приглашениями, билетов не было.
Помотавшись по залу, мы увидели, что большинство людей уже прикрепили только что полученные пропуска. Мы знали, что если выйдем из Дворца, то нам не войти обратно. К десяти все уже ходили с пропусками, и охранники начали смотреть на нас немного странно. Мы решили, что настало время уходить. Мы выпили по бесплатной бутылке минералки и вышли.
Снаружи атмосфера не имела ничего общего со спокойствием раннего утра, улицы были переполнены туристами. Перед одним из отелей истерически кричали молодые девушки: на балконе появился Майкл Джексон. Деми Мур проехала в блестящем лимузине. Старлетки танцевали вокруг пляжа в надежде, что их приметит какой-нибудь продюсер. Тодоров сфотографировал с близкого расстояния звезду «Пятого элемента» Миллу Йовович, даже не подозревая, кто она такая. Шоу было удивительным. Я увидел группу байкеров и остановился поговорить с ними. Это были люди среднего возраста, и у одного из них был «Харлей». Впервые я прикоснулся к своей мечте, и Тодоров увековечил меня сидящим на мотоцикле.
Это было воскресенье, последний день нашего отпуска. У нас было по двести франков в карманах, яблоки Тодорова кончились, но мы решил воспользоваться своей свободой до конца и отправились в Монте-Карло. Еще на вокзале в Монако проверили наши документы и странно посмотрели на нас, но поскольку это был день очередной гонки «Формулы-1» и люди приезжали из разных стран, мы прошли. Билеты были безумно дороги, поэтому мы пошли гулять по городу, большая часть которого была заставлена высокими заборами и барьерами, так что трассы не было видно.
Спокойно можно было дойти до Дворца и казино. Мы решили направиться в казино, но за минуту до того как мы добрались до него, началась гонка. Могучий рев моторов самых быстрых пилотов в мире заглушали крики толпы, и мы побежали к ближайшему забору. Мы были хорошо подготовлены после тренировки в Кастеле, в считанные секунды забрались наверх по сетке забора и увидели, как Михаэль Шумахер и другие, кто следовали за ним, пронеслись менее чем в десяти метрах от нас. Переживание стоило свеч. Я не мог пожаловаться на свой первый отпуск. У нас не было достаточно денег, но мы прикоснулись к вещам и видели места, которые нам даже не снились.
Отпуск закончился, и я вернулся с ранцем на последнее перед миссией в Чад обучение. Я был назначен в боевую группу старшего бригадира Ханта, который говорил наполовину по-английски и наполовину по-французски. Он служил в легионе 14 лет и забыл свой родной язык, в то время как из французского выучил только то, что было необходимо для его работы. Хант напоминал капрала Бууна в Кастеле, и я быстро привык к специфическому языку своего нового командира. Как и под командованием Бууна, при тактических упражнениях и имитации боевых действий я чувствовал себя как герой американского боевика с режиссурой Ханта и его криками: “Go, go! Fucking faster, soldier!” Хант, в отличие от Бууна, никогда не был доволен нами, и часто мы слышали его крики, повторяя в десятый раз некоторые тактические упражнения.