Командир Понс и самое трудное были позади, мы заслужили право пойти прямо домой в Оранж. Хотя мы все устали, настроение у нас было хорошее, и мы чувствовали себя победителями в этой гонке. Вдруг по радио раздался голос сержанта Кормье:
– Девять к Чарли, Браво позиция?
– Девять к Чарли Браво. Мы, fucking, на восточном берегу fucking реки Роны. We are fucking champions, mon adjudant!
– Браво к Девять Чарли, ну, встреча на входе в Оранж. Две другие группы будут идти 20 километров.
– Девять Чарли. Вас понял.
«Мы чемпионы, ребята!» – прокричал еще раз Хант и весело повел нас в Оранж. На этот раз старший бригадир шел медленно, как на прогулке, зная, что мы устали, и у нас было много времени, в то время как другие будут идти еще 20 километров по шоссе.
Когда эйфория от нашего успеха прошла, я снова почувствовал сильную боль в правой лодыжке. Я начал прихрамывать, и Хант посмотрел на меня исподлобья: “You don’t stop now, fucking soldier! Plus vite c’est fini, plus vite c’est bon!”
Я не сдался в последние несколько километров. Волыньский и Иллер помогли мне нести холостые ракеты, Джимми дал мне воды, так как я давно выпил свою, а жажда мучила снова. Эти последние несколько километров были одними из худших моментов в моей жизни, и самой болезненной была сильная боль в лодыжке, которая постепенно вытесняла жажду. Из-за боли я постоянно потел, и жажда мучила меня так сильно, что я почти не думал о лодыжке, и когда мы остановились у въезда в город, чтобы подождать две другие группы, я выпил воду всех своих товарищей.
«You don’t stop, man! Мы всего в двух километрах, а затем конец». Я знал, что в легионе понятие «конец» не существует, потому что мы служили 24 часа в сутки и всегда были на посту на всякий пожарный, но, по крайней мере, я надеялся пойти на следующий день к военному врачу. Я подумал, что в гражданской жизни я никогда не прошел бы с вывихнутой лодыжкой такое расстояние, но раньше я думал, что моральные ценности и интересы человека ограничивались только деньгами и материальными благами. Здесь, в обществе чудаков и сумасшедших авантюристов, было другое, и, таким образом, за то, что я не сдался из-за вывиха, я заслужил уважение своих товарищей и доверие командира Ханта. Я последовал примеру Фудзисавы в стремлении к Белому кепи и, в самом деле, чувствовал, что Львы приняли меня в свои ряды.
До тех пор я был новичком, но после последнего перехода, особенно после успешного выступления всей нашей группы, я действительно стал частью большой семьи легиона. Мои принципы и идеалы выковывались опять же в соответствии с правилами игры в этом новом обществе, которое все больше начинало мне нравиться.
На следующий день я был в кабинете Кормье с просьбой, чтобы мне разрешили пройти медицинский осмотр.
– Вольно, вольно, что такое? – спросил сержант, не поднимая глаз от журнала Képi Blanc, который лежал открытым у него на столе.
– У меня есть небольшая проблема с лодыжкой правой ноги, mon adjudant. – Я начал объяснять ему, спрашивая разрешения пойти к врачу.
– Говоришь, у тебя небольшая проблема? С небольшими проблемами Львы не пристают к коменданту лазарета (врач был в чине майора).
– На самом деле, я вывихнул лодыжку, и при ходьбе она очень сильно болит, mon adjudant.
– Боль? Смотри, парень, мне 40 лет, и не знаю, что такое боль, и никогда не ходил беспокоить врача, так скажи мне, что в чем конкретная проблема!
Я не знаю, было ли то, что он говорил, правдой, но я чувствовал, что его единственная цель была смутить меня и убедить не идти к врачу дивизии.
– Моя проблема в том, что группа будет отставать во время кроссов, потому что я думаю, что не смогу пробежать больше чем километр с вывихнутой лодыжкой.
– Ну, эту проблему я могу решить, не беспокоя врача. Мы отправим тебя на неделю на кухню. Тогда ты не будешь бегать, и лодыжка отдохнет. И это все?
– Oui, mon adjudant! – я не собирался просить его об осмотре и готов бы работать на кухне, надеясь, что через неделю боль пройдет.