Маршал Петэн не скрылся в Германии и 26 апреля 1945 года добровольно сдался новому правительству Франции. Он обратился к французскому народу со словами: «Я ваш премьер и морально остаюсь таковым!» Верховным судом новой Республики Филипп Петэн был приговорен к смертной казни за предательство. Но в связи с преклонным возрастом маршала и его заслугами в Первой мировой войне генерал де Голль заменил смертный приговор на пожизненное заключение.
После Второй мировой войны Иностранный легион вернулся в родной Сиди-Бель-Аббес и продолжил служить в Северной Африке.
Джибути, Тринадцатая полубригада Иностранного легиона
Лучший друг моего напарника Янчака поляк Клис, с которым мы провели четыре месяца обучения в Кастеле, сорвал куш в легионе с первого раза. В то время распределение в Тринадцатую полубригаду Иностранного легиона (13DBLE) в Джибути вело к богатству и счастью. Легионеры в Джибути получали самую высокую зарплату во французской армии. Конечно, суровый климат и экстремальная жара оправдывали эту привилегию. Для легионеров тяжелые условия не были проблемой, так как они служили легиону, традиции которого оставались живы, и солдаты не боялись ни пустынной жары, ни холода в Сараеве. Где бы они ни были, они служили легиону, поэтому отправиться в место, где жизнь на досуге интереснее и платят лучше, было удачей. В нашей роте S4 был один счастливчик – Клис. После того как нас быстро распределили по полкам, поляк остался на неделю в Обани, пока соберут группу счастливчиков. Из отправляющихся Клис был единственным новичком.
Группой командовал сержант из транспортной роты в Обани, который во второй раз сорвал куш и уже был хорошо знаком с этой африканской страной. У него за спиной было 16 лет службы, а перед отправлением в отставку он повторно подписал контракт еще на три года, несмотря на возможность уйти на пенсию.
Сержант был сербом, но с тех пор как покинул коммунистическую Югославию и вступил в ряды легиона, он забыл о своей стране. Он десять лет служил в боевых ротах Второго иностранного пехотного полка, у него была специальность механика, на одиннадцатом году он был переведен в транспортную роту в Обани. Там серб почувствовал себя как в отставке, потому что в транспортной роте Первого иностранного полка не было очень тяжелых физических нагрузок. Таким образом, и поляк Клис в первую неделю в Обани чувствовал себя как в отпуске по сравнению с жизнью во время подготовки в Кастеле. В Джибути уезжали в общей сложности двенадцать человек, включая трех капралов из боевых рот Второго пехотного полка, два бригадира и трое старших бригадиров из Первого иностранного кавалерийского полка, сержант из Шестого инженерного иностранного полка, капрал из Второго иностранного парашютного полка, легионер-новичок Клис из Четвертого иностранного полка и старшина Матич из Первого иностранного полка.
Группа во главе с сержантом отправилась в Париж, где ночевала в центре вербовки Форт-де Ножен. Все были довольны тем, что летят в Джибути, и никто из капралов не давил на Клиса, а все поздравляли его с удачей и давали ему советы по поводу его будущего в легионе.
В аэропорту в Париже легионеры в форме были сенсацией для туристов и других пассажиров. Большая часть группы пошла в бар выпить на посошок. Ответственный за солдат сержант тихо сидел, пил кофе и читал газету, потому что он был убежден, что никто не дезертирует. Клис, который месяцами не видел гражданских лиц, стоял смирно рядом с багажом, как наказанный. Так как до регистрации было еще много времени, сержант пригласил поляка подсесть и заказал ему капуччино с круассаном.
– Merci, mon adjudant, – робко поблагодарил Клис, все еще стоя.
– De rien, garçon! Я знаю, что во время обучения зарплаты не хватает даже на один выход в город, а отпуска не предусмотрены, но даже если будешь в боевой роте, увидишь, что жизнь легионера в Джибути гораздо легче и зарплата достаточна, – улыбнулся сержант и окунулся в воспоминания об африканских девушках.
– Oui, mon adjudant! – коротко ответил Клис.
– Вольно, мальчик! Можешь сесть! Через несколько часов мы будем в Африке, где после трудного дня легионеры заслуженно отдыхают среди чернокожих красавиц. Разумеш? – закончил по-сербски сержант, чтобы увериться, что Клис его понимает.
– Oui, mon adjudant! – по-прежнему робко ответил Клис, которого муштровали в течение четырех с половиной месяцев, и теперь ему было трудно расслабиться.