Джибутийки были мусульманками и считали групповой секс большим грехом. Хотя они проститутки, да еще и верующие, но в «Клинике» есть исключения, и Клис воспользовался этим. Они хорошо его обслужили, но поляк все еще помнил девушку своего первого уикенда. Когда он расплачивался перед уходом, он знал, что двойной тариф влетит ему в копеечку, но все еще чувствовал себя богатым и не обратил внимания на огромный счет.
Выйдя на улицу, Клис решил зайти в «Лас-Вегас» и выпить пару кружек пива. При такой жаре о другом напитке он не мог и подумать. Когда переступил порог бара, увидел за столом старшину Матича, с которым они познакомились в Париже. Поляк по привычке вытянулся, готовясь отдать честь, но понял, что у него нет берета на голове. Когда легионеры одеты в штатское, спортивную одежду и у них нет головного убора, они не отдают честь, а приветствуют кивком и вставая смирно. Серб посмотрел на него с удивлением, а затем рассмеялся:
– Да, поляк по-прежнему напряжен, как и тогда, когда я забрал его из Кастеля! Иди сюда, присаживайся ко мне и младшему сержанту и расслабься! – Матич пригласил его. – Сегодня играет группа и будет живая музыка здесь, в Джибути. Говорят, из нашего края, то ли словенцы, то ли македонцы. По крайней мере, мы увидим нечто иное, чем черные попы, – сержант засмеялся.
– Можно и попы, но позже, – добавил младший сержант.
Матич уже был навеселе, потому что он начал пить после полудня. Вместе с младшим сержантом он пришел раньше, чтобы сесть поближе к импровизированной сцене, так как они слышали о приходе группы от других эскадронов легиона, и уже были неделю в отпуске в Джибути. Его друг был болгарином и служил с Матичем во взводе обслуживания в изолированном, в сорока километрах от столицы, эскадроне.
– Младший сержант Дойков! – обратился к болгарину Матич. – Мы на культурном мероприятии, так что можем обойтись и без поп.
– Если вы можете, то я не могу, – Дойков рассмеялся. – Мы должны использовать каждую ночь до конца, секс и рок-н-ролл, но если только секс, тоже неплохо.
– Хорошо, но вызовем девушек после десерта, сейчас давайте пить пиво, – заключил сержант и обратился к Клису:
– Расскажи поляк, как тебе местные женщины? Сегодня вечером ты перестанешь называть меня “mon adjudant”, и если тебе трудно говорить по-французски, разрешу по-польски, мы же как-никак славяне, найдем общий язык! Давай, за наше здоровье!
Когда группа вышла на сцену, сержант не поверил своим глазам. Здесь, в этой жаркой африканской стране, где кроме французских военных редко появлялись европейцы, играла группа с Балкан, и певица исполняла популярные песни 80-х годов. Матич, который за 16 лет забыл свою родину и почти не говорил на родном языке, подошел к музыкантам, чтобы лично поздороваться с ними после первого выступления:
– Молодцы, ребята! Мадемуазель! – обратился он к певице, целуя ей руку. – Я хочу, чтобы вы подсели к нам во время перерыва, плачу я!
– Ладно, генерал, нет проблем, – ответила певица. – Как я понимаю, вы мой земляк, я сейчас спою песню лично для вас.
И среди африканской жары прозвучала песня знаменитой сербской певицы Лепы Брены. Эта песня была из времен молодости Матича, и он лишился дара речи. Серб убежал со своей родины, еще когда Берлинская стена и «холодная война» были актуальны. Он пересек «железный занавес», воздвигнутый Сталиным после Второй мировой войны, неоднократно рискуя жизнью. После многих невзгод его приютила Франция, и он был полон решимости отплатить ей, служа в Иностранном легионе.
Все годы, проведенные в рядах Иностранного легиона, Матич никогда не чувствовал тоски по дому. Он отрекся от коммунизма и Югославии, начал новую жизнь, но в этот день его сердце вдруг дрогнуло. Он начал танцевать рядом с певицей, и на суровом лице солдата появилась улыбка счастья. Его глаза наполнились слезами, и бравый вояка чуть не разрыдался от волнения.
Профессиональный тусовщик младший сержант Дойков сопровождал сержанта во время танца и даже пригласил местную девушку. Клис пил пиво и не мог понять, почему старшина Матич так разволновался.
Когда музыканты подсели к легионерам, началось общение на сербско-болгарском языке, и даже Клис, который выпил уже шесть кружек пива, включался в разговор на польском, и получилась спонтанная пресс-конференция славянских народов.