– Драко, – вдруг зашептала она, – сюда идёт мистер Малфой.
Он молниеносно обернулся. И правда: отец спускался по небольшим ступеням с видом внушительным и грозным. А Драко вдруг понял, что раньше он бы испугался его. Раньше, но не сейчас.
– Он хочет меня поучить. Видишь, как брови сдвинул? Ты иди, иди.
Но она стояла рядом, не шелохнувшись, только плотнее прижалась к нему. Старший Малфой оказался рядом в считанные секунды, на мгновение его лицо разгладилось:
– Кармитея, пройди в дом. Далия распорядилась открыть окно.
– Ну же, – Драко легонько подтолкнул её рукой. Волшебница медленно отступила. Пока она шла по заснеженной тропинке ко входу, постоянно в волнении оглядывалась.
– Что ты себе позволяешь?! – прорычал Люциус. Теперь он мог себе это позволить.
– Ты не слышал, отец? Я плохо спал этой ночью, оттого и рассеян.
– Ты рассеян уже которую неделю! Огюст прав, ты проявляешь слишком мало участия, ты не можешь считаться полноправным членом семьи. Ты! Тебя так учили вести себя? Бросить нас с матерью, беременную жену и гулять подолгу в лесу, а потом удивляться, что мы сердимся – это для тебя нормально?
Драко не знал, что ему следует сказать. Слишком велико было искушение признаться. И именно поэтому он крепче сжал челюсти и губы.
– Молчишь? Мальчишка! Если ты ещё раз позволишь себе проявить неуважение к Бимендропам, я!..
Что? Вот что? Драко только расправил плечи. Прошло то время, когда гнев отца его тревожил и пугал. В конце концов, столько всего произошло. И, если откровенно... Драко помнил те времена при Воландеморте. Помнил, как трусил отец, не возразив тёмному волшебнику ни разу, как пил, как жался по углам в своём же собственном доме. И этот человек будет попрекать Драко за его... неучастие? Его? Того, кто, не нарушая их покой, замотался переноситься из Министерства на очередное революционное собрание, того, кто уже привык ко вкусу преображающего облик зелья, того, кто делает хоть что-то, чтобы их защитить! Их всех!
Что-то такое Люциус прочитал в его взгляде, что-то взбесившее его настолько, что он уже было замахнулся и...
– Люциус! – Нарцисса помешала ему влепить пощёчину сыну, повиснув на поднятой руке. – Не надо, не надо. Что же ты делаешь, как можно выяснять отношения в гостях? Пойдём. Они нас ждут.
Она увела отца в дом, непрестанно что-то говорила, успокаивая. Она всегда могла его усмирить.
Подул ветер. Драко совсем не заметил, что чары тепла рассеялись, а вокруг мгновенно всё стало тёмным и безрадостным. Было обидно. Почти до слёз, до крика, до хруста костей в сжатом кулаке. Но он взял себя в руки. Он сможет. Хоть раз в жизни он должен суметь! Остаться несгибаемым, как стальной прут. Быть таким, каким не был и его отец, и он сам в прошлом.
Больше он не отвлекался на внутренние переживания. Но как только окончился обед, а семья оказалась в Малфой-мэноре, он немедленно ушёл. Пусть они все думают, что захотят. Главное, что Карминтея всё понимает.
Дежурные у особняка дали ему направление для перемещения: в доме старого типа располагался камин, связанный с каминами Министерства магии. Малфой сразу же шагнул в кабинет Поттера. Несмотря на то, что час был поздний, в кабинете было необычайно людно и шумно. Тут был и Поттеровский помощник, и сам Поттер, целых два Уизли, Грейнджер, маги в чёрном и салатовом и Шеклболт. Малфой и слова не успел сказать, а министр магии деловито, но в то же время обыденно и автоматически пожал ему руку. И сказал:
– Первоочерёдной задачей для нас теперь является немедленная поимка злоумышленников, – Кингли обвёл всех присутствующих тяжёлым тёмным взглядом. – Необходимо бросить на это все силы, но вы, миссис Уизли, занимайтесь как прежде пропагандой равенства в наших магических рядах. Ситуацию нужно немедленно разрешить.
И он развернулся и вышел из кабинета. За ним посеменили маги в цветных мантиях и Перси Уизли, не высовывающий нос из кипы бумаг.
– Долго ты, Малфой. Послали бы мы к Моргане это соглашение о тайне, – Рон Уизли сел на стул у стены, совершенно не смущаясь наличием на спинке этого самого стула какой-то одежды, – но раз уж дали слово...
– Это не из-за моей прихоти. Мать и отец не должны ничего знать. Это они сейчас тихие, чтобы не привлекать к себе внимания, но узнай они... И что они сделают?
– Я-то откуда знаю! – воскликнул Уизли.
– Вот я и не знаю. А сюрпризов, мне кажется, достаточно.
– Да-а... – Поттер снял очки и протёр глаза. – Один сюрприз так точно надолго запомнится.
Драко встрепенулся. Он наконец мог задать мучившие его вопросы.
– Где находилось это озеро? Как вы вообще обнаружили его и тело?
– Уэльс, запад Уэльса. Дикое местечко, глухое. Как будто специально созданное, чтобы прятать тела, – сказал Уизли.
Грейнджер подхватила:
– О странном месте нам сообщил некий Грисби. Он и его друг по работе хотели выбрать тихое место, в котором бы не было магглов, чтобы в выходные поиграть с детьми в квиддич, – волшебница заглянула в бумаги и продолжила, не отрываясь от строк: – Примерный семьянин и ответственный...
– Гермиона, – в один голос произнесли Поттер и Уизли.
– Хорошо-хорошо, я постараюсь покороче, – она захлопнула папку. – В общем, это было случайностью. Маги ощутили неестественный магический холод, о чём и сообщили в Министерство. Мне кажется, я знаю, что это за заклинание, его эффект не проявляется сразу, а нарастает, охватывая определённую область. Сильное заклятие, очень сильное.
– Следовательно, – прервал жену Уизли, – убийца оставил тело в воде, направив заклинание именно на него, а потом действие заклятья распространилось на всё озеро и немного на берега.
– Да. Грисби и его коллега как раз оказались поблизости, когда оно ещё распространялось. Его влияние было хорошо ощутимо.
Мысли в голове Драко кружились ураганом. Он не глядя сел на какой-то табурет.
– Значит, это был день или утро? Когда они решили организовать себе поле для квиддича? А убийство было совершено раньше, ночью, вероятно, да? – спросил он.
– Всё не так просто, – Поттер водрузил очки на нос и сцепил руки в замок. – Мы не сразу обратили внимание на заявление мистера Грисби. Нас тогда больше занимал твой вопрос.
Его вопрос?.. То есть, его арест и заключение, но как тогда?..
У Драко всё похолодело внутри, он судорожно начал вспоминать в мельчайших деталях, как вёл себя Фиджеральд Спотт на всех собраниях, на которых ему только довелось побывать.
– Скажите-ка мне, когда же этот самый маг заявил о своей обеспокоенности?
Грейнджер подала ему отчёт – лист желтоватый бумаги. Выходило, что Фиджеральд был мёртв далеко не одну неделю. Его убили в сентябре.
– Получается, – голос его не слушался, – что всё это время я общался с кем-то, кто только прикидывался Споттом?
– Да, – мрачно подтвердил Поттер. – На затылке отсутствуют почти все волосы. Кто-то предусмотрительно выдрал их для оборотного.
В кабинете наступила такая тишина, что были отчётливо слышны голоса и шаги в коридорах. Малфой положил отчёт на стол.
– Вы уже пробовали найти ещё тела?
– Что ты имеешь в виду? – Уизли поддался вперёд.
– Может, не только Фиджеральда убили. Я ведь говорил, там добрая половина активистов пропала.
Уизли тут же подскочил и вылетел вон. Только горящие глаза можно было разглядеть.
– О нет, – побледневшая Грейнджер, покачнувшись, схватилась за стену. – Пожиратели. Это они. Ты ведь говорил, что они тоже куда-то пропали.
– Да, говорил. Значит, вот они что задумали. Их мало, каждого разыскивают. Чтобы пополнить ряды и продолжить свою террористическую деятельность, они убрали самых непокорных, заняли места тех, кто точно не стал бы подчиняться и плыть по течению... ещё нескольких мнимый Спотт сумел убедить.
– Намечается что-то действительно ужасное. И раз они своего добились, нам не придётся долго ждать, – заключил Поттер.