Приведя себя в порядок, наследница отпустила служанку и направилась в парк, мрачно размышляя, зачем явилась бруха. Вернее, Аз’Этрисс прекрасно понимала и почти дословно могла представить, что станет высказывать ей жрица, лишившаяся своего «законного» улова. Когда Этри была маленькой, она очень любила эту женщину, казавшуюся такой тёплой и заботливой, в противовес отстранённой вечно занятой аман. Немного повзрослев, наследница поняла, что за ласковыми улыбками скрывается гораздо больше, чем она считала раньше. Если детская интуиция молчала, то чутьё пробуждающейся юной женщины подсказывало, что просто так жрицы ни с кем не дружат. И не делают вид, что они восхищены и растроганы кривоватыми куклами, сделанными старательными неловкими детскими руками, вручаемые каждый раз, как Ас’Солейн пересекала порог дворца. С тех пор утекло много воды, и их отношения изменились, став вежливо-отстранёнными, как у двух не слишком близких подруг, которые, тем не менее, время от времени могут встретиться за чашкой тонизирующего травяного отвара и сладостями.
Что-то подсказывало, что накануне ритуала бруха пришла отнюдь не за лимонными печеньями.
Аз’Этрисс шла вдоль невысокого парапета, отделяющего сад от остального города. Жрица пришла очень рано – рассвет лишь занимался над краем тёмного моря, а спящий город ворчливо и медлительно готовился к новому дню. Далеко внизу, в порту, где всё пропахло рыбой и пряностями, на каменные причалы выходили продубленные ветром и солью рыбачки, спеша избавится от бьющегося в крепких плетёных корзинах ночного улова. Рыночные торговки кричали не хуже чаек, когда трудившиеся всю ночь усталые женщины предлагали слишком высокую, на взгляд перекупщиц, цену или сомневались в свежести добычи. Разгружали неподъёмные ящики с фруктами и овощами неутомимые дагонаты, погоняемые нетерпеливыми хозяйками, желающими открыться до того, как на брусчатку рынка ступит первая покупательница.
Кое-где сновали тенями маленькие патрули стражниц. И хотя они зачастую лишь гоняли ленивых воровок да снимали с деревьев орущих дурниной кошек, возвращая их старым встревоженным хозяйкам, аман считала обязательным наличие стражниц-женщин, хотя костяк армии полумесяца, конечно же, составляли дагонаты. Сейчас где-то там вполне мог бродить и Акар, в составе какого-нибудь патруля.
У павильона, прислонившись плечом к колонне стоял Ардату. Из всех виденных девушкой стражей, этот был самым огромным – в детстве она часто пряталась при виде него за юбки Соль, вызывая у той ласковый и звонкий как колокольчик смех. Пока аман не отчитала наследницу за трусость. Этри шагнула мимо, лишь слегка кивнув склонившемуся дагонату.
Внутри павильона с удобствами расположилась жрица, растянувшись на мягких подушках, покрывающих каменные скамьи. Одной рукой она задумчиво неглядя отщипывала ягоды с кисточки винограда, не сводя взгляд с моря, хотя дагонат явно предупредил хозяйку о приходе наследницы.
- Здравствуй, Соль, - обозначила своё присутствие Аз’Этрисс, устраиваясь на кушетке напротив, перехватывая с тарелки дольку крупного сочного персика. Все плоды заранее на кухне разделывали служанки – в косточках любили заводиться ядовитые и кусучие пурпурные уховёртки, ведь не дело знатным азаманкам обороняться от десерта сандалиями.
- Здравствуй, Этри, - жрица, как и положено гостье, поднялась, подходя к хозяйке дома и запечатлела на губах той лёгкий поцелуй. – Ты так сладко и крепко спишь, словно избранный уже у тебя в покоях, а не ждёт своего часа в застенках в Ролкаш, - мягко усмехнулась она.
Наследница лишь легкомысленно пожала плечами.
- Ты пришла за моими претендентами? – не юля, напрямую спросила она.
Жрица отвернулась, вглядываясь в линию горизонта, где солнце уже окрашивало небо алыми всполохами.
- Прекрасное зрелище, да? – проговорила она, снова отрывая виноградинку и изящно закидывая её в рот. – Вечное, и незыблемое, как наши традиции, Этри. – теперь уже бруха смотрела прямо в глаза девушке.
- Нынче много желающих завести дочь, - упрямо поджала губы Аз’Этрисс. – Только не говори мне, что твой алтарь пересох.