- Нет, не пересох, - послушно согласилась Ас’Солейн, - но там ещё не лежал никто в твою честь.
Она была гораздо старше наследницы, но красоте брухи было ещё далеко до увядания – она разменяла лишь седьмое десятилетие. Её фигура была… изобильна, с нужными выпуклостями, округлостями, широкими бёдрами и плоским животом. Пластины золотого лифа, которые едва могли прикрыть соски женщины, крепились на тончайших цепочках, а на шее громоздилось широкое ожерелье, покрытое солнечными алмазами. Длинные тёмные волосы были заплетены в косу, перевитую нитями редкого радужного жемчуга, а на бёдрах лежала перевязь с драгоценным атамом, орудием, с которым жрицы никогда не расставались. Прорези юбки совершенно не скрывали длинные ноги брухи, которые она перебросила через подлокотник скамьи.
Ас’Солейн была воплощением чувственности. Это было видно в каждом её движении, повороте головы, в том, как она запрокидывала голову, когда смеялась, и в том, как смотрели на неё юные послушницы при зиккурате. С обожанием и вожделением.
Сама Аз’Этрисс любовалась ею, хотя никогда не находила в себе влечения к другим женщинам. Соль перехватила её взгляд с понимающей улыбкой. Грациозно поднявшись, жрица потянулась, соблазнительно изгибаясь, и подошла к наследнице, опускаясь перед кушеткой на колено.
- У тебя ещё есть время до заката. Подумай, Этри, – бруха положила тонкую ладонь на щеку наследницы, лаская кожу большим пальцем, и снова потянулась к девушке. Вишнёвые губы накрыли приоткрытый в удивлении рот Аз’Этрисс. Пока наследница не возразила, бруха приникла к её губам сильнее, проскальзывая язычком в рот девушки, а второй рукой зарываясь в распущенные волосы, притягивая Этри к себе. Когда жрица поднялась, обе азаманки тяжело дышали, а глаза Солейн были полны обещаний. Подходя к выходу из павильона, она многозначительно обернулась, глядя через плечо:
- Подумай. Тебе нужны… они ли?
День промелькнул, как тень птичьего крыла над водой залива. С самого утра, после напряженного разговора со жрицей, у Этрисс всё валилось из рук. Девушка не лукавила перед собой – не смотря на свои химерные мечты о путешествиях и приключения, она любила размеренную и спокойную жизнь. Приказ тёти о ритуале, договор с э’кхе, требования жрицы, аметистовая башня… Всё это было слишком. Замкнувшись в своих переживаниях, Этрисс отдалилась даже от дагоната, ближе которого у неё не было никого, накручивая себя до тихой истерики.
Он вошёл в купальню, где Орта и другие служанки готовили наследницу к вечернему испытанию, очищая кожу, промывая волосы в душистых настойках, подравнивая и полируя ногти на руках и ногах. Этри лежала на кушетке, лицом вниз, прикрытая до талии простынью, в ожидании массажа. Жестом отогнав недовольных прислужниц, дагонат положил широченные ладони на точеные плечи девушки. Такие знакомые и родные руки гладили кожу, сдавливали, похлопывали, разминали мышцы. Не удержавшись, Этрисс всхлипнула, представив, как вечером её будут ласкать чужие ладони, а липкие взгляды остальных э’кхе будут шарить по нагому телу.
Страж содрогнулся, словно этот звук причинил ему боль и склонился над ней, прошептав на самое ухо:
- Доверься мне.
Наследница незаметным жестом смахнула набежавшие в уголки глаз слёзы и подарила невесомый поцелуй руке, лежащей на её плече. Её трогала забота Акара, но он не мог сделать ровным счётом ничего. Если только утешить после… и плевать ей на все запреты.
За окном свирепствовала стихия, эхом отражая бушующие в душе девушки тревоги и переживания. То и дело с улицы доносились раскаты грома, приглушённые магическим куполом, спешно поднятым колдуньями, защищающим дворец и часть города от непогоды. Молнии рассекали небо со зловещим присвистом, почти сразу перерастая в чудовищный грохот, от которого тряслись стены, а сердца азаманок начинали биться сильнее. В порту поднялись огромные волны, безжалостно вышвырнувшие на берег все рыбацкие лодочки, которые не увели из заводи. Теперь их щепки катал по брусчатке яростный ветер. Единственное крупное судно в заливе – бриг «Морская змея» пошёл ко дну, не выдержав встречи со стихией, которая сначала опрокинула корабль, обламывая мачты, а потом расщепила о каменный причал. Команда находилась на суше, поэтому никто не пострадал, а более или менее крупный остов корабля, на котором сохранилось кое-какое оружие и ценности, вынес на берег хранитель залива. Об этом судачили служанки, пока Акар не выгнал их из купальни вовсе. Орта неодобрительно поджимала губы, но подчинилась жесту Этрисс, вторящему приказу дагоната.