- Всё-таки какая жалость, что мы не можем избавляться от старых стражей, и получать новых, да?
Старуха ничего не ответила, а Аз’Этрисс от чего-то стало неловко.
- Такова наша жизнь и магия, - немного прохладно одернула она бруху. Та недовольно дёрнула плечом и устремилась к ступеням первая. Пройдя с десяток, Солейн, обернулась на Роланди, заботливо спросив:
- Может, приказать падать паланкин? Впереди так много ступеней, некоторые из них слишком круты… Поберегите себя.
Рука старушки напряглась под ладонью наследницы:
- Я ещё тебя переживу, дрянь, - едва слышно прошипела она, заставляя Аз’Этрисс споткнуться от удивления.
- Что вы сказали, я не расслышала? – недоумённо нахмурилась бруха.
- Я ещё похожу, дорогая, - прокаркала Ао’Роланди уже погромче. Этрисс тихо хмыкнула, но ничего не сказала, глядя на гримасы Соль. Наследница просто поудобнее перехватила руку старой имы, на мгновение накрыв сморщенную ладошку своей рукой, и они своё начали неторопливое восхождение.
- Так почему всё-таки всех? А если бы Ролкаш приволокла тебе десяток? – негромко и на удивление ясным серьёзным голосом спросила Роланди.
- У меня договор с избранником, - тихо решилась довериться незнакомой име Этри, - их жизни за его покорность.
- А его покорность?.. – многозначительно уточнила старуха.
- Даст мне нужное время, - призналась наследница, глядя на пустую тропу, по которой вперёд умчалась бруха. Непривыкшая к бездействию и промедлению Солейн успела уже с десяток раз уйти и вернуться обратно, предложить Ао помощь, доводя почтенную иму до кипения, и снова унестись вперёд, на этот раз бросив через плечо, что она проверит приготовления в башне. Её дагонат ушёл за ней, поэтому путь они продолжили втроём – страж Роланди Бозихру остался на скамье, остановленный рукой своей хозяйки. Этри нравилась та забота о страже, которую и не думала скрывать почтенная има Роланди, пусть уже он и не мог исполнять свой долг. Это было очень трогательно и наследница тепло улыбалась проявлению многовековой связи.
Задумчиво кивнув, пожилая аристократка внезапно прибавила шагу, да так, что удивлённая Аз’Этрисс едва за ней поспевала. Когда они прибыли к наверх, Этри, никогда не пренебрегавшая тренировками, уже слегка запыхалась и с подозрением посматривала на невозмутимую старушку, тут же согнувшую спину и закряхтевшую, стоило им выйти из скрывающих тропу зарослей на поляну перед башней. Ас’Солейн уже почти вытоптала там в траве плешь и радостно хлопнула в ладоши при виде своих отставших спутниц:
- Наконец-то! Похоже дорога заняла у вас значительно большее количество ступеней, чем у меня, – не удержалась от подколки она.
Этрисс лишь устало махнула, переводя дух и придерживая рукой бок, который закололо от быстрой ходьбы.
- Ровно тысяча, - невозмутимо проскрипела Ао’Роланди. – Где там эти мальчишки? Хочу на них взглянуть.
Широкий вход и свободные оконные проёмы, выходящие на сушу, были занавешены плотными лиловыми шторами, по которым струились длинные нити с вшитыми в них аметистами. Сейчас шторы были собраны, открывая любопытствующим внутреннее убранство павильона. В большом круглом помещении, главенствовала огромная кровать. Едва заметные в её величии, жались по стенкам небольшие мягкие кушетки и столики, наполненные напитками и едой – грядущей ночью наследница и её избранные ни в чём не должны были нуждаться.
Мужчины уже были там, сидели на ближайших ко входу кушетках и поднялись как один, когда внутрь ступила величественная пожилая азаманка. Она прошлась вдоль них, вытянувшихся в шеренгу, внимательно осматривая каждого. Дойдя до герцога, старуха ущипнула его за бок, совершенно по-девичьи хихикнув заметив выступившие на его скулах багровые пятна, и повернулась к наследнице:
- Фаворит? Неплох…
Аз’Этрисс оставалось лишь кивнуть.
- Хорошо, хорошо, - снова покивав и бубня что-то себе под нос Роланди двинулась на выход, цепляя за собой закипающую жрицу.
- Этри, оставь себе фаворита, - предприняла последнюю попытку достучаться до разума наследницы Солейн, увлекаемая прочь из павильона крепкой рукой старухи. – Остальные нужны духам!
- Прости, Соль, они нужны мне самой, - холодно обронила азаманка.
Уже на пороге, достопочтенная древняя има дёрнула один из шнуров, поддерживающих зачарованные шторы, и они запахнулись, как кулисы в театре, отсекая доносящиеся снаружи возмущённые вопли жрицы.