Северные покои представляли собой несколько достаточно больших анфилад залов, разделённых между собой лишь шёлковым полупрозрачными занавесями. Одна комната на одного претендента, а их могло быть порядка пятнадцати. Этри шла по безлюдным коридорам, заглядывая в тихие, покинутые залы, безразлично скользя взглядом по красивой мебели, подносам с нетронутой едой и полными кувшинами. Сетере’кх шли за ней, всё-таки один дагонат наследницы не справился бы с семью разъярёнными мужчинам.
Претенденты нашлись в самой дальней части покоев, на широкой, наполовину утопленной в здание круглой террасе, с одного бока которой уходил наверх уже склон горы, увитый зеленью и мелкими деревьям, а с другого открывалась панорама на залив. Если сидеть в глубине террасы на кушетках, как делали они, из-за резного бортика было видно только безбрежную синеву океана. Город ненавистных похитительниц простирался далеко внизу.
Несмотря на бессонную ночь и уже вторые сутки без пищи, они выглядели собранными и напряжёнными, как и их предводитель. Настоящие воины. Избранный первым заметил пришедших и поднялся навстречу наследнице, сверля её непроницаемым взглядом.
Все семеро накануне были явно вымыты со всем прилежанием служанками дворца при поддержке стражей, и переодеты с лёгкие пёстрые одеяния из непрозрачной ткани, напоминающие смесь туники и халата. На ногах у них был надеты сандалии с тонкими ремнями. Прекрасная для здешнего климата одёжка, но наверняка непривычная и дикая для претендентов.
- Назовись, - обратилась к избранному Аз’Этрисс.
Мужчина снова смерил её недовольным взглядом:
- Герцог Верен Ремар, подданный короля Сирода, владелец четверти королевства Аран. И моя свита.
Если герцог надеялся, что пышные титулы заставят азаманку передумать, он ошибся. Колдуньям не было дела до родовитости и титулов претендентов. Они верили только звериному чутью дагонатов, позволяющему искать самых лучших представителей рода мужского. Азаманки-охотницы просто приходили и забирали, заставляя близких похищенных рвать на себе волосы и проклинать богов – ни одна освободительная экспедиция не дошла до границ Полумесяца ни по воде, ни по суше.
- Я изра Аз’Этрисс, наследница аман Аз’Ролкаш, выбрала тебя и твоих людей для обряда крови. Через три дня, ты взойдёшь со мной на ложе, а они – на каменный алтарь брухи.
Герцог зарычал, заставляя шагнуть вперёд стажей.
- Я не подчинюсь тебе, - Этри в ответ лишь равнодушно пожала плечами. Об этом её тоже предупреждали – редко кто с покорностью принимал свою долю, и гнев был хорошим знаком.
- Ничего уже не поделать. Выполняйте указания и проведите последние дни если не с пользой, то хотя бы без тщетных попыток уйти. Сбежать не выйдет.
- Так ты себе представляешь наше с тобой «восхождение на ложе», ведьма? Думаешь, я покорно пойду за тобой как племенной бык, которого тянут за кольцо в носу? – снова выплюнул Герцог Верен Ремар, подданный какого-то там короля и владелец четверти неизвестного и далёкого королевства, вызывая кривую усмешку на лицах сетере’кх.
Аз’Этрисс недовольно нахмурилась – её собственный мир рушился на глазах, и возиться с пострадавшей гордостью мужчины ей откровенно не хотелось, поэтому она ответила со всей возможной резкостью:
- Покорность ни к чему, достаточно просто выполнять указания. Если это будет для тебя сложным, у травниц всегда найдутся благовония, сделающие покладистым любого быка.
Она уже собиралась отвернуться и уйти, когда герцог молниеносно преодолел разделяющее их пространство и схватил Этри за руку.
- Поговорим наедине?
Не успела она открыть рот для ответа, как вперёд рванулись сетере’кх, одна ткнула тыльным концом копья герцога в живот, заставляя отступить, вторая ударила древком под колено, опуская мужчину на колено. Два бритвенных острия замерли у горла.
- Грязный э’кхе, - зашипела одна из них.
Так азаманки называли непокорных мужчин, да и, наверное, всех мужчин вообще.
Аз’Этрисс стало любопытно, что такого мог сказать ей мужчина, что не касалось лишних ушей?