– Передай ей всего самого лучшего, – кричит в уже закрытую дверь, надеясь, что Герман еще не слишком далеко ушел.
– А что такое, кошечка? – голова снова показывается в проеме, и это приносит странное успокоение.
Видеть его стало для неё почти привычным. Она даже чуть-чуть скучала по его наглому лицу. Герман был предсказуем, понятен в своих выпадах, и с ним не нужно было держать оборону, как с Шиловым или Лазаревым.
– София Анатольевна предоставила мне план работы, но совершенно «случайно», – делает акцент и кавычки пальцами, от усталости совсем позабывшись и начав вываливать на соперника подробности, – забыла предупредить, чтобы я не искала 34 папку. Случайность, не иначе.
Эмилии до скрежета зубов обидно это отношение. Она нажила себе врага в лице Германа, когда между ними объявили соревнование, нажила врага в лице Софии, когда Шилов положил на неё глаз, стала предметом интереса Шилова, хотя совершенно не планировала.
– От неё другого и не стоит ждать, – Герман хмыкает, теперь уже окончательно скрываясь за дверью. Волкова удивляется, что он не отпустил в её сторону очередную колкость, а даже поддержал по-человечески.
Девушка осталась в тишине маленькой комнатки, вокруг летали крошечные пылинки, небольшая лампа освещала стол и лежащие в хаотичном порядке папки. Гнев на секретаршу оседал подобно частичкам бумаги и пыли, витающим в воздухе, а на смену ему приходила решимость. Эмилия сложила папки в кучу, окинула полки взглядом, наблюдая за беспорядком. Плюнув на все, она встала, начала сортировать папки, не обращая внимание на усталость и зачесавшиеся руки. Даже самый убогий план, придуманный лишь для того, чтобы выставить её несостоятельной, не сломит её. Не заставит опустить руки и сдаться.
Рассортировав папки по годам, номерам и в конце концов значимости, девушка уставилась на свою работу. Теперь на маленьком столике покоился только испорченный план. Скомкав документ, девушка горько вздохнула. Ей не стоило тягаться с Софией, но и бегать собачкой пока не задохнется от усталости совершенно не хотелось, а потому она поднялась, вышла из кабинета, направляясь к кабинету секретарши.
София Анатольевна сидела ровно, натянутая как струна. Небольшой закуток, где располагались её документы, папки, компьютер и стол с удобным креслом, выглядел идеально убранным. Женщина пила кофе, смотря как Эмилия приближается. Даже тени удивления не отразилось на лице: она знала, что девушка придет, ждала ее.
– Признаться честно, ожидала увидеть заплаканное лицо, – женщина «бросает перчатку» Эмилии, надеясь, что та примет её и вступит в противостояние.
– Наши ожидания иногда становятся нашими разочарованиями, София Анатольевна. Хотела попросить у вас другой план. Первоначальный, к сожалению, не совпадает с действительностью, – следит за взглядом женщины, направленным на открытую дверь к Шилову, а потом и на открытую дверь к стажерам.
Герман, сидящий за грудами документов, усмехается, наблюдая за стычкой в щель между стеллажами. Эмилия так редко видит его искреннюю улыбку, что внутри что-то щёлкает, подталкивая давить на обнаглевшую соперницу ещё сильнее. Не давая ей сказать, продолжает:
– Я провела сортировку архива, разобрала документацию и избавилась от ненужной, но, конечно же, папку под номером 34 я найти не смогла, спасибо, что передали информацию о ней, – перчатка поднята, война объявлена.
Михаил Иванович заинтересованно наблюдает из кабинета за перепалкой двух женщин. Одна из них взрослая, успевшая побывать в его кровати, растерявшая амбиции и стремления, а вторая молоденькая, еще зеленая, не испробованная и не сломленная. Внутри теплом разливаются азарт и интерес.
– Вижу, вы научились читать между строк. Уроки Михаила Ивановича не прошли даром. Держите исходный план, – тягуче и ядовито, но спокойно, почти шепотом. – Не задерживаю вас более, думаю, у вас дел по горло. Михал Иванович ценит усердие и старательность, как вы могли понять, так что не теряйте времени даром.
Она смотрит на Эмилию с вызовом. Взгляд этот признаёт: да, в этот раз ты меня раскрыла и поставила на место. Но путь твой от этого легче не станет.
– Спасибо, хорошего дня, – улыбается натянуто, маски снова надеты, а воля собрана в кулак.
Из кабинета Герман видел всё: как София жаждала сломать стажёрку, и как та, вопреки всему, выстояла и нанесла ответный удар. На его губах появилась непроизвольная улыбка. Но вместе с ней внутри возникло странное чувство. Эта сила, это упрямство не могли не вызвать странного, почти болезненного восхищения. И Высоцкий впервые честно признался себе: Эмилия Волкова – не только девчонка с окраины, но и полноценная соперница, тягаться с которой будет не так-то просто.