Герман заметил, что соперница выглядела подавленной: тени под глазами, осунувшееся лицо, покрасневшие веки. В нём тут же проснулся холодный интерес. Что стряслось на этот раз? Возможно, новая слабость станет его козырем. Точкой, нажав на которую, он сможет окончательно сбросить её «с хвоста».
У Волковой звонит телефон. Девушка достает его из сумки нервно, пальцы подрагивают. Читает имя на экране, шумно выдыхая, уже не замечая сидящего в полуметре соперника. Мысли занимает предстоящий диалог, в горле пересыхает от ужаса предвкушения.
– Маш, привет, – девушка встает и отходит, не желая, чтобы Герман подслушивал, прохаживается по кабинету, стремясь успокоить нервы.
Звонок подруги окончательно выбивает из-под ног почву, Эми не знает, чего ожидать. Мария просит её выйти из отеля на пару минут на разговор, ошарашивая окончательно. Павлова не была привязана к офису и могла позволить себе явиться с утра пораньше. Видимо, реакция Маши оказалась настолько яростной, что требовала личной демонстрации. Эми кидает на соперника печальный взгляд, будто готовится к казни, выходит из их «офиса» и устремляется вниз, на улицу.
Маша ждет её под зонтом. В глазах подруги пляшут недобрые огоньки. Волкова вся сжимается от стыда, печали. Горло сдавливает отчаянием.
– Привет, – девушка старается придать голосу ровный тон, укрывается под зонтом подруги, надеясь, что близость сработает правильно.
– Вот так просто, будто ничего не случилось? – голос подруги тихий, вкрадчивый, но от того не менее ядовитый.
– Маш, пожалуйста, – Эми смотрит умоляюще, чувствуя, как вокруг все стремительно рушится.
– Что ты вытворяешь, Эмилия? – Она заступалась, дралась, знала, что он сделает для неё то же самое. И сейчас её глаза сверкали чистой, неконтролируемой злобой. Она двинулась вперёд, заставляя Эмилию инстинктивно отшатнуться под ледяные капли дождя.
– Маша, он не так понял, – девушке не дают договорить, Павлова обрывает каждое её предложение, продолжая шипеть почти остервенело, безумно.
– Он приехал домой весь красный, дрожащий, всю ночь не спал и молчал. Волкова, ты понимаешь? Он за ночь, пока я бегала вокруг и пыталась все выяснить, ни слова не сказал! – голос почти срывается на крик, но мимо идущие люди начинают оглядываться, вынуждая Марию снова понизить тон до злобного шепота.
– Я этого не хотела, ты же знаешь, я желаю Паше лучшего и не хочу причинять ему боль! – Эми повышает голос, пытаясь заставить лучшую подругу обратить внимание на суть слов, поумерить ярость и выслушать другую сторону.
– Заметно, – Маша рывком поправляет задравшиеся от ветра полы пальто, смотрит на Эми свирепо.
Воет сирена, дождь усиливается, покрывая спину Волковой, заставляя её подрагивать от холода, делая волосы тяжелыми, прибитыми, свисающими на глаза. Зрелище становится все более и более жалким, но Мария не унимается, забыв о том, кто перед ней стоит.
– Как можно было не знать, что он так относится? – тон снова повышенный, визгливый. – Он для тебя все делал, забирал с работы, помогал с вещами, защищал, да он денег тебе давал, когда совсем туго было! Забирал твою мать из больницы, помогал ухаживать. Только слепая или глупая не увидит этого, Эмилия.
Девушка снова делает шаг вперед, надвигаясь на Волкову угрожающей скалой. Эмилия делает еще несколько шагов и кивает на козырек крыши отеля, где обычно курили Герман и Николай. Отходит туда молча, надеясь, что за пару мгновений Мария чуть остынет, сможет услышать, что подруга хотела донести.
– Он старался для нас обеих, Маш, я его люблю как друга, брата, как опору и поддержку. Я же не могу заставить себя почувствовать большее! – почти кричит, наплевав на прислушивающихся к диалогу Николая и Дмитрия. Прячется под козырьком крыши, наконец перестав мокнуть. За спиной Марии сверкает молния, вынуждая стажерку сжаться от подступающего страха. Только этого ей не хватало.
– Мой брат самый добрый, самый верный, преданный и искренний парень во всем этом городе, если не на всей планете, – Маша срывается, щеки девушки краснеют, а глаза заполняются слезами. Она делает паузу, прогоняя нахлынувшие чувства, продолжает тираду снова злым шепотом, за которым не слышно надлома в голосе. – А ты втоптала его в грязь, унизила. Моего брата, самого родного и любимого!
Каждое слово – удар под дых, от которого Эмилии хочется согнуться, упасть на колени и сжаться в комочек. Девушка переводит взгляд с яростной подруги на мрачное небо, снова разрезанное молнией. Дождь и ветер усиливаются, предзнаменуя грозу. В воздухе пахнет озоном.
– Маша, пожалуйста, – Волкова чувствует, как по правой щеке течет первая слеза. Утирает её зло, быстро, не позволяя себе раскиснуть. – Я готова быть ему опорой, другой, но не могу я заставить себя полюбить его как парня!