Дверь в кабинет распахнулась, широким шагом зашел Герман, принося с собой тягучее напряжение.
– Привет, – девушка поднимает глаза, здороваясь с соперником. Еще свежи были воспоминания о тепле его груди, о легкости и спокойствии, пришедших, когда большие руки прижали её к себе. Уголки губ приподнялись сами собой.
– Ага, утро, – Высоцкий был отстранённый, задумчивый и будто совсем ледяной.
Эмилии было привычно такое поведение. Он всегда отвечал ей колко, почти злобно, но сейчас, пока еще теплятся в груди надежда и благодарность, это ощущается острее, больнее. Девушка гордо отворачивается, сжимая зубы. Укрывает от его глаз свое похмелье и слабость, выразившуюся в приветливой улыбке и темных мешках под глазами, бледном лице и подрагивающих пальцах. Голова гудела тяжёлым, набухшим звоном, а беспорядочные мысли, мечущиеся от вчерашней ссоры с друзьями к красивой спине парня за соседним стулом, лишь распаляли внутренний хаос, делая каждую секунду невыносимой. Герман, в свою очередь, будто собирается с силами, натягивает привычную маску соперника, врага. Окидывает Эмилию взглядом, подмечая усталость, разбитость. Мягким обманчивым касанием привлекает её внимание. Эми будто током бьет.
– Вчера хорошо повеселилась, кошечка? – вскидывает брови насмешливо, указывая жестом на горло. Намек понятнее любых слов.
– Дело есть? – снова ощетинивается, принимая правила игры. Волкова успела понадеяться, что момент близости в кладовке если не изменит, то хотя бы повлияет на их отношения, но реальность была неутешительной.
– Конечно есть. Работать неприятно, когда ты с такой кислой рожей сидишь, – фальшивая слащавость обижает. Эмилия мысленно отгораживается, замыкается, надеясь, что язвительность её не проймет. Но щемящая боль подсказывает: он её уже ранил.
– Странно, – девушка задумчиво потирает подбородок, делая паузу. – Помнится, эта рожа тебе нравилась. Ты с удовольствием её целовал, а потом ещё и разглядывал.
Удар оказался точный и сокрушительный. Эмилия не видела, но Герман отчетливо ощутил укол в районе солнечного сплетения. Они снова превращались в ожесточенных соперников, с силой бьющих вновь и вновь.
– Ошибся, – парень хмыкает, отворачиваясь. Это укалывает сильнее, чем противостояние. Сердце болезненно екает. Волкова молчит, поджимая губы, невольно сдаваясь и отдавая ему победу в этом маленьком противостоянии.
Напряжённую сцену между стажёрами грубо оборвало появление Софии. Секретарша вошла с сияющим лицом, будто готова была вот-вот лопнуть от сдерживаемого ликования. Волкова, встретившись с ней взглядом, на секунду окаменела. От чего эта женщина может так сиять? Мозг лихорадочно перебирал варианты, пока холодная догадка не впилась ей в сердце когтями. Отчёты. Те самые, которые она с таким трудом подготовила в пятницу вечером и, уходя, оставила на столе у Софии с просьбой передать Михаилу Ивановичу. Леденящий ужас пополз по спине. В голове застучало: «Что она могла там сделать?» Одна неверная цифра, один намеренно упущенный факт – и она снова получит нагоняй от руководителя.
– Эмилия Андреевна, вас ждет Михаил Иванович, что-то по поводу отчетов, – Волкова бросает в сторону Софии взгляд, полный отчаяния и бессилия. Сделать она ничего не могла. В груди собирается комом ледяная тоска.
– Иду, – девушка поправляет блузу, встает из-за стола, отчаянно и совсем неосознанно ища поддержки в чем-либо или в ком-либо, но натыкается на насмехающегося Германа. Стискивает зубы, разочаровываясь в себе за надежды и в нем за колючесть.
Дверь с табличкой «Шилов Михаил Иванович» захлопывается за стажеркой. Кабинет руководителя будто сжимается, стены нависают над Волковой, вызывая чувство тошноты и клаустрофобию. Она судорожно теребит кольцо, разглядывая доски на полу. Пахнет горелыми зернами и тяжелыми духами.
– Вы меня вызывали по поводу отчетов, – не спрашивает, скорее обреченно констатирует. Эми известно наверняка: если София её подставила, то оправдаться не выйдет. Стажерка готовится стойко вытерпеть все удары.
– Это просто немыслимо, Эмилия Андреевна. Если бы я не проверил и отправил его инвесторам, то репутация «Полночного солнца» была бы подорвана, – голос подобен грому. Волкова ощущает, как над её головой заносится меч.