Разумом она понимала: начальник попросту разыгрывает спектакль строгости. Его прямой обязанностью было проверять работу стажеров, исправлять ошибки или указывать на них непутевым работникам. Но гнев Михаила Ивановича был так реален, ощутим кожей, что Эмилия инстинктивно съеживалась. Стажерка хоронит в себе желание огрызнуться.
– Я не понимаю, – девушка растерянно смотрит в пол, на начальника, на стены и на свои руки. Пальцы подрагивают, от и так бледного лица отлила кровь, делая стажерку похожей на тень.
– Смотри, – грубо, переходя на «ты» бросает ей. Шилов разворачивает ноутбук с силой, едва сдерживая злобу. В нём будто лопнула невидимая струна, сдерживавшая что-то тёмное и незнакомое.
Волкова склоняется над экраном, игнорируя оценивающий и ожидающий взгляд руководителя. Чувствует, как он прожигает глазами в ней дыры. Старательно вчитывается в выделенный текст, подавляя желание запаниковать, впасть в истерику. Развиваемые годами, натренированные работой с людьми стойкость и уверенность все равно дают трещину, когда Эмилия наконец понимает, какие ошибки у неё в отчете. Абзацы, полные вопиющих пропусков, цифры, сиявшие алыми пятнами бессмыслицы. Появилось впечатление, что отчет составлен беспомощным новичком, впервые услышавшим умное слово «менеджмент». Её собственные мысли, её расчёты были изувечены до неузнаваемости.
– Я все несколько раз перепроверила, составляла на совесть, просидела ни один час, этого не может быть, – запинаясь, оправдываясь из последних сил. Голова трещит от стресса и еще не прошедшего похмелья. Подташнивает, жар разливается по спине влагой.
– Ты считаешь, я сам это сделал? – руководитель срывается, переходит на крик.
– Нет, но я оставила отчеты Софии еще в прошлую пятницу вечером, – прошествие уже целой недели не улучшает ситуацию. К тому же, девушка поздно одумывается, что «валить» на секретаршу не выйдет.
Шилов никогда не поверит в то, что женщина, прошедшая с ним бок о бок ни один кризис, могла бы портить отчеты стажерке. Эмилия сама не поверила бы, если бы услышала это от кого-то другого. Сильная, интересная и амбициозная, София сперва вызывала уважение и восхищение, никак не походила на человека, способного за спиной стоить козни. Эмилия, только придя в отель, надеялась на поддержку и помощь от женщины, но Бельская будто нарочно разрушила все возможные мосты, выбрав путь соперничества.
В одно мгновение Шилов натянул на себя непроницаемую маску. Его лицо стало ледяным и гладким, как полированный камень. Он взял себя в руки мгновенно. Напряжение сгустилось, собралось в воздухе. Эмилия вздрогнула, когда мужчина двинулся. Она знала, что перешла границы.
– Это непрофессионально, и я официально заявляю, что такие просчеты ведут к досрочному окончанию стажировки и автоматическому проигрышу в состязании. А теперь свободны, – замолкает, размышляя. – И, Эмилия, позовите напарника, к нему тоже есть разговор.
Указывает жестом на дверь, заканчивая разговор и не позволяя сказать ни слова. Эмилия покорно кивает, удаляется на негнущихся ногах.
Шилов не увольняет ее, но припугивает настолько, что Волкова появляется в кабинете стажеров бледная как смерть, с накатывающимися слезами, с дрожащими руками и взглядом раненной косули. Герман поднимает на неё глаза, когда девушка пытается сказать что-то, но заходится кашлем из-за пересохшего горла. На пару мгновений в его темных глазах проскакивает сочувствие и понимание, тело содрогается будто в желании коснуться ее. Но Герман быстро возвращается к привычной ледяной отстраненности, ругая себя за излишний интерес к сопернице.
– Шилов зовет к себе, иди, – девушка наконец прокашливается, кивает головой на дверь руководителя и тенью проходит за свой стол, усаживается. Ей хочется влететь в кабинет Софии, трясти её за плечи, спрашивать «почему?» и «за что?», но она усилием воли заставляет себя уткнуться в работу, оставшуюся на этот день.
Высоцкий недовольно фыркает, уверенно встает и шагает в кабинет Шилова, почему-то не сомневающийся в том, что ничего плохого не услышит. Михаил Иванович встречает его надменной гримасой, способной вывести из себя за считанные секунды. Атмосфера в кабинете меняется. Напряжение соперничества между начальником и подчиненным искрится.
– Вызывали? – Герман холоден, отстранен, старается удержать лицо и профессионализм перед явной угрозой в лице Шилова. Замечает играющие в глазах руководителя злые огоньки.