– Да, знаете, Герман Анатольевич, такое дело, – с издевкой, различимым упреком и надменностью, – в рабочее время стажерам в «Полночном солнце» поручаются различные задания: составление отчетов, экскурсии инвесторам, организация мероприятий и другие, ну, вы сами знаете.
Герман убирает руки за спину, сжимая кулаки. Ярость надвигается подобно цунами. Высоцкому становится очевидно, к чему клонит руководитель, когда Михаил Иванович бросает первый презрительно-уничижительный взгляд.
– Да, вы правы, – поддакивает ему ледяным тоном, прищуриваясь.
– Так вот, Герман Анатольевич, – голос Шилова стал медленным, маслянисто-ядовитым, – других дел, кроме как возиться со стажеркой в кладовке, для вас не нашлось?
Герман внешне не дрогнул, сохраняя маску холодного безразличия. Но внутри все перевернулось: волна бешенства, горькая и раскаленная, подкатила к самому горлу, грозя вырваться наружу вместе с дыханием. Заставляет себя опустить глаза, глотая жгучую злость.
– Извините, это было непрофессионально, вы правы. Но мои отчеты были предоставлены вовремя, а работу в этот день я выполнил полностью и в срок, – старается сгладить углы, сглатывая тошноту от осознания правоты руководителя.
Высоцкий чувствует на языке горечь от мысли, что его чувства к Волковой, его попытка быть «человеком» теперь обернулись негативными последствиями для него. Теперь уже не было важно, что он спас Эмилию от истерики. Важно было лишь то, что Шилов все знает и не даст им спокойной жизни.
– Бесспорно, вы успели сделать задания, но что ваши отчеты, что отчеты Эмилии Андреевны сырые, недоработанные. Если бы вы не прохлаждались, не тратили время на свои личные вопросы, – выделяет голосом, подчеркивая «личные», – то гораздо лучше справились бы с заданиями. Но нет, Герман Анатольевич, вы выбрали прохлаждаться вместе с моей стажеркой.
Шилов выделяет слово «моей» намеренно, окончательно расставляя акценты. Герману становится ясно как день: дело не в «прогуле», не в недоделанных отчетах или ошибках. Дело в территории, которую Михаил Иванович обозначил «своей». Дело в Эмилии, которую руководитель хотел заполучить не меньше Германа. Вот только руководитель не знал главного: эта территория уже давно помечена им – Германом. Это он первый «застолбил» Эмилию Волкову. И теперь он не был намерен уступать её мерзкому, лысеющему выскочке, возомнившему себя богом. Соперничество с руководителем за стажерку разгоралось, искрилось.
– Я вас понял, – парень сдерживается, демонстрируя свой профессионализм.
Шилов удовлетворенно чешет отросшую бороду, явно наслаждаясь моментом. Мужчина вновь вернул власть: почувствовал, как стажеры безвольными куклами подчиняются и извиняются перед ним. Ему нравилось, как они, словно маленькие птички, трепыхаются в его руках. Но одно отравляло его триумф: даже признавая свою вину, Герман Высоцкий бросал вызов. Шилов мысленно пометил для себя, что с удовольствием сломает парня, заберет его игрушку, выигрывая очередной бой.
– Свободны, займитесь переделыванием отчетов вместе с Эмилией, а потом придете к Софии за новым заданием на баллы, – взгляд руководителя намекает, что еще ничего не кончено. Шилов толкает к парню флешку с отчетами и утыкается в монитор, завершая диалог.
***
Закинув ногу на ногу, София Анатольевна сидела на письменном столе, вещая о задании. Секретарша выглядела роскошно: обтягивающая юбка-карандаш, высокий толстый каблучок, блуза с рюшами. Женщина сделала высокий хвост, освежила макияж. От неё волнами исходили ледяная собранность и уверенность. Сама поза указывала на её отношение к стажерам: подчеркнуто снисходительное, демонстративное.
– Как вы знаете, в «Полночном солнце» полно различного рода развлечений, но Михаил Иванович и правление посчитали, что нужно ввести нечто новое, особенное. Вам нужно придумать тематическое мероприятие, на которое могут быть приглашены как гости отеля, так и проданы билеты гостям извне, –она рассматривает идеальные ноготки, делает задумчивый вид, после чего снова поднимает глаза на стажеров, смотря с хитринкой.
– Кстати, о баллах. У вас у каждого пока по пятнадцать, – она делает небольшую паузу, позволяя цифрам повиснуть в воздухе, – Шилов также ввел новое правило, если к концу соревнования вы не наберете больше, чем двадцать баллов...будете уволены вдвоем. Без обсуждений.
Уголок губ ползет вверх, когда София сталкивается взглядом сначала с Эмилией, а потом с Германом. Смятение и недовольство отражаются на их лицах. Волкова первая меняется в лице: возвращает прежнюю непроницаемость и холодность. Стажерка сдержано кивает, разглядывая Софию без стеснения, уверенно и зло. Напряжение, ставшее результатом «шалостей» секретарши, становится ощутимым. Герман, стоящий поодаль, наблюдает за этим противостоянием с нескрываемым удовольствием. Победа была так близка, что он почти чувствовал её вкус. Если всё пойдёт по плану, стажёрка и секретарша сами уничтожат друг друга в этой схватке, а он останется в стороне. Невиновный, непричастный и получивший желаемое.