– Каждый придумывает свое, – бросает Герман, когда видит, как девушка наклоняется к его экрану всего на секунду, заглядываясь на написанное. Командная работа только начала получаться, как Высоцкий намеренно оборвал эту связь, боясь лишний раз завести разговор, способный сблизить их. Герман опасался этого шевеления в груди, теплой волны внизу живота. Волкова не противилась. Убедила себя, что остранение предупредит очередные перепалки и обиды.
Составляли планы молча, работая под щебетание птиц за окном, мерное тиканье часов на стеллаже и стук пальцев по клавишам ноутбуков. В уже привычной манере поглядывали друг на друга украдкой, тут же делая вид, что и не смотрели вовсе. Замеченный взгляд становился слабостью, а слабость в их войне была непозволительной роскошью.
Волкова дописала последнее предложение, возвращаясь к началу проекта, открытого в виде документа на компьютере. Прописала название: «Вечер дегустации вин». Девушка запланировала мероприятие, на котором гости смогут почувствовать себя искусными сомелье и попробовать вина от «стареньких» до самых новых. В рамках обязанностей, возложенных на них в связи с очередным соревнованием, стажеры должны были также согласовать план с кухней и другими «инстанциями» по надобности. Герман, не смотря на девушку, встал, направляясь по своим делам. Глянув в его компьютер, стажерка поняла, что они пойдут в одно место. Парень собирался предложить мастер класс по приготовлению десертов.
На кухне пахло томатной пастой, сыром и вином. Волкова прошмыгнула первая, обгоняя соперника и подлетая к Владимиру Павловичу. Герман сзади недовольно фыркнул, но покорно оперся спиной на стойку, разглядывая пробегающих официанток, блюда, от которых исходил пар, и спину соперницы. Эмилия записывала все в блокнотик, прикидывала в уме итоговую сумму на проведение мероприятия и широко улыбалась коллегам.
Высоцкий подметил, как девушка чуть сгорбилась, что выдавало её усталость. С его ракурса было видно, что в уголках её глаз залегли морщинки, а лоб то и дело морщится, выдавая напряженность и сосредоточенность. Светлые пряди падали на глаза. Герман поймал себя на том, что ему хотелось заправить выбившийся локон за ухо.
Запах томатов бьет в нос, Герман с интересом оглядывается по сторонам, ища источник аромата. Томатная паста в различных блюдах была его слабостью, рот наполнился слюной от одного запаха. Мимо пробегает официантка, несущая спагетти с пастой, и Высоцкий в очередной раз ловит себя на нестерпимом желании перекусить, слышит урчание своего желудка. Бросает короткий взгляд на Эмилию, убеждаясь, что она еще не договорила, подходит к Елене Андреевне и тихонько просит две порции спагетти. Одну для себя, а другую для Волковой. Случайно, неосознанно, наверняка всего лишь из благодарности за утренний перекус.
Девушка в конце концов заканчивает разговор, делая в блокноте финальные штрихи, разворачивается к сопернику, сидящему за маленьким столиком для персонала в углу, видит перед ним уже полупустую тарелку с едой и другую чуть поодаль. В груди что-то сжалось и нежно заныло от осознания: он подумал о ней. Эми села, кивнув в благодарности, и позволила взгляду задержаться на нём. Острые черты, сосредоточенность во всём облике. И красота, которая сейчас казалась не просто фактом, а почти что обещанием.
Высоцкий доедает, вскакивает, намереваясь тоже отвлечь Владимира Павловича, но уже для подсчета собственной сметы. Волкова доедает под монотонные голоса поодаль, под снующих туда-сюда работников и общую суету. Томатная паста растворяется на языке, оставляя едва заметную перчинку, спагетти наполняют желудок, давая долгожданное ощущение сытости. Сделав себе еще кофе, девушка не ждет соперника, оставляет его дальше заниматься работой, уходит наверх.
Шилов ловит стажерку в их с Германом офисе, совершенно не стесняясь и не заморачиваясь над тем, чтобы вызывать её в свой кабинет.
– Снова прохлаждаетесь? – тоном, не терпящим отлагательств, с явной и нескрываемой угрозой. Приближается к девушке, нарушая границы, захлопывая дверь за её спиной и обдавая запахом мяты.
– Нет, согласовывала планы с кухней, Михаил Иванович, – её голос прозвучал ровно и почтительно, идеальная маска служебной учтивости. Но под этой маской всё внутри цепенело от животного страха перед его близостью. Не до конца захлопнувшаяся дверь с едва слышным скрипом приоткрывается, позволяя Волковой увидеть коридор одним глазком. Хочется развернуться, сбежать. Силой удерживает себя на месте.