– Не знаю, тайный поклонник, – Кристине хотелось, чтобы в его глазах блеснула ярость, чтобы в нем пробудились обида и ревность. Его холод в ту совместную ночь до сих пор обжигал. И ей все еще хотелось найти способ отплатить ему за это ледяное равнодушие.
– Понятно, – протягивает задумчиво, почти не меняясь в лице. Вспышка ревности, которую Ермолина ждала, угасает мгновенно, оставляя за собой тень равнодушия.
Она явно переоценила их возможности, ещё только мечтая об этом романе. Они начали стремительно: почти каждую ночь она была у него, дни заполнялись звонками и сообщениями. Но где-то на подкорке поселилось ощущение фальши, неискренности: будто они разыгрывали пьесу по чужим ролям. Ермолина списывала это на переживание из-за отстранённости, ставшей частью нового Германа еще месяцы назад. Теперь же появлялось чувство, будто дело не в той печали, залегшей тенями под его глазами, а в самом любовнике.
Переводит тему, надеясь, что Герман реабилитируется. Вспыхивает новой идеей как спичка.
– Сходим в ресторан вечером? – мягко гладит его пальцы, поглядывая исподлобья. Позволяет парню исправить «ошибку», совершенную минутой ранее. Герман чувствует напор, скрытый за блестящей улыбкой и нежностью голоса, соглашается с наигранным интересом.
– Конечно, я заеду за тобой к восьми, хорошо? – целует её кисть, заглядывая в красивые накрашенные глаза. Там отражается он сам, его унизительный этюд, который парень придумал еще давно. Кристина выступала основным якорем, удерживающим его там, где ему стоило быть. Тоска расползалась по груди, обволакивала.
– Договорились, – девушка оставила на его щеке красноватый след помады, когда опустила лишь на мгновение теплые губы.
Высоцкий до одури хотел чувствовать те искры, что несла за собой нарастающая страсть, но жесты Кристины были привычны, обыденны. Они не пробуждали в нем бурю эмоций, не заставляли сердце биться чаще, томление расползаться по телу. Их связывала долгая дружба и пока еще совсем недолгие отношения, строящиеся на её огромной симпатии и влюбленности и на его желании остепениться в мире, в котором это сделать лучше, легче.
Горьковатый кофейный привкус поцелуя, в который Герман вовлек Кристину, придавал ему некий шарм. Он наклонился к девушке, опуская одну руку на её коленку, а другой придерживая в собственническом жесте за шею. Кристина мелко задрожала под его прикосновениями, и внизу его живота наконец скрутилось запоздалое возбуждение. Закономерный отклик тела. Физическое, животное, бездумное напоминание, что Кристина Ермолина красива, желанна и вполне способна пробудить в нем простую, физиологическую реакцию.
– До вечера, – он отстранился, но его пальцы, скользнув по её щеке, оставили после себя не просто касание, а тёплое, невысказанное обещание. Жест говорил яснее слов: они еще вернутся к этому моменту.
Кристина улыбнулась ему широко, смотря из полуприкрытых влюбленных глаз. Ощущение отстраненности и отреченности парня на пару мгновений покинули ее, превращая их в обычную пару влюбленных людей.
Эмилии было стыдно перед самой собой, что она «подсматривала». Девушка была в офисе, откуда открывался вид на парковку, когда Кристина и Герман со стаканчиками кофе уселись в машину. Она дышала прохладным весенним воздухом, когда взгляд упал на лобовое стекло, за которым Высоцкий жадно целовал роскошную красотку. Эми пару мгновений смотрела, чувствуя, как по телу расползается болезненное чувство. Придя в себя, стыдливо захлопнула окно чуть громче положенного. Придумала себе занятие, взяв первые попавшиеся папки в руки.
Волкова перекладывала бумажки машинально, не в силах противиться навязчивым мыслям. Сначала в голове металась сцена, увиденная мгновением ранее. Потом появились и остальные: тишина кладовой, мягкие касания к спине, синхронизированное дыхание; тяжесть тела перед собой, угол стола под бедрами, пальцы на талии и поцелуй. Мятный, с привкусом табака. Сладкий и вызывающий дрожь во всем теле. Герман будоражил ее, пробуждал в ней неистовое желание прижаться к широкой груди снова, ощутить под пальчиками его пресс, оставить поцелуй-укус на шее.
Эми старательно стряхивала с себя эти мысли, напоминая, что Герману нравится Кристина. Роскошная, статная, с блестящими идеальными локонами, пахнущая нишевыми духами, одетая в качественные дорогие ткани. Волковой было далеко до этой реальности, она не могла даже подумать о том, чтобы однажды коснуться этого хрустального мира. Как бы девушка ни старалась задавить его здравым смыслом, жгучее чувство разрасталось в груди, сдавливало легкие, опутывало сердце.