– Это то самое место? – Владислав подал голос первый, заставляя Илью посмотреть на него. Смерил его гневным взглядом. Взглядом, от которого слова застывали на губах, а любое оправдание рассыпалось в прах.
– Да, здесь самый вкусный май тай, который я пробовал, – Илья не обращает внимание на недовольство приятеля. От него волнами исходит перевозбуждение. Компании давно стоило обратить внимание, что их приятель злоупотребляет алкоголем и наркотиками, но, как и полагается в таком кругу, дела им не было.
– Давайте останемся, – хрипло подает голос Герман, не до конца понимая, почему сказал именно это. Оправдывает себя тем, что Илью нужно «поддержать», но на деле знает: ему интересно посмотреть на соперницу в другой обстановке. Оценить её со всех сторон там, где их не связывают отношения коллег.
– Ладно, – цедит сквозь зубы Влад, усаживаясь за ближайший свободный столик и оглядываясь в поисках обслуживающего персонала.
Семён, Илья и Герман тоже усаживаются, не заводя никакого диалога и позволяя друг другу привыкнуть к обстановке и ситуации. Высоцкий неосознанно раз за разом возвращается взглядом к Эмилии, прожигает её спину, наклоненную к столику, или ловит профиль в полутьме, не в силах оторваться. Здесь, в этой дымной, шумной стихии, она была своей. Ловкая, уверенная, неотъемлемая часть пейзажа. Этот факт одновременно тыкал его носом в её положение и заставлял с непривычной горечью признать: да, она сильная. Непоколебимая. Владислав щелкает пальцами, подзывая девушку к их столику. Жест выглядит грубо, цинично.
Эмилия собирается с силами, выдыхает, натягивая маску профессионализма. Пальцы мелко подрагивают от мысли, кто сидит за столом.
– Чего медлишь? – бармен указывает на протянутую вверх руку гостя. – Очередные снобы, – выдыхает сквозь зубы, выказывая пренебрежение.
– Уже иду, – девушка смеряет его колючим взглядом и все-таки плавной походкой пробирается к столику.
Приходится взять себя в руки и обуздать раздражение, отразившееся на лице при виде друзей Германа. Она почему-то не сомневалась, что парень доложил им о её статусе и роли в его жизни. Унизительно, неправильно.
– Добрый вечер, что будете заказывать, определились? – впивается ногтями правой руки в мягкую ладонь, стараясь сфокусироваться на возникшей ноющей боли, а не на сосредоточенном лице соперника и сквозящей от компании высокомерности.
– Что ты там хотел в этой забегаловке? – презрительно, выплевывая каждое слово, спрашивает у Ильи приятель. От вида этого парня у Эмилии по спине мурашки: он кажется моральным уродом, каких еще поискать.
– Нам четыре май тая, – голос парня, озвучивающего заказ, был надорванный, почти истеричный. Мимика была странной, а сам он – резким и напряженным. Волкова сделала вывод и о нем: типичный торчок, какие забегали в заведение чаще, чем она приходила на смену.
– Еще что-нибудь? – Эмилия поймала на себе взгляд Германа и уставилась на него в ответ. Тишина, повисшая за их столиком, оказалась красноречивее любых слов. Ни единой колкости, ни намека на привычное высокомерие. Эмилия с облегчением поняла: он ещё не рассказал им. Он изучал её, будто рассматривал редкий, противоречивый экспонат, с которым столкнулся неожиданно и на равных: вне стен отеля, вне их привычных ролей. Напряженное внимание, обмен колкими взглядами не ускользнули от Владислава. Глава компании, сидевший напротив Германа, приподнял бровь и едва заметно улыбнулся. Оценивающий взгляд пробежал от замершей Эмилии к Герману.
– Что вы можете посоветовать, чтобы не отравиться? – Владислав ухмыльнулся, касаясь руки девушки, заставляя её отвлечься от «гляделок».
Он сделал это намеренно, вызывая в приятеле, что слишком внимательно разглядывал официантку, реакцию. Герман мгновенно перевел взгляд на его кисть, улавливая, как тот посягнул на то, что ему не принадлежит, вынуждая Влада еще шире улыбнуться. Искусный игрок – он сразу замечал то, что от глаз других было скрыто.
– Вы ничем не отравитесь, не переживайте. «Альбион» прошел проверку качества совсем недавно, – Эмилия демонстрировала профессионализм, удерживая лицо и общаясь преувеличенно вежливо, порядочно, хотя внутри все кричало нецензурной бранью.
– Герман, ты бы заглянул в меню, – Семён наконец подал голос, ставя друга в некомфортное положение совершенно неосознанно. Сконфуженно улыбнувшись, Высоцкий прочитал первое попавшееся блюдо вслух и попросил его принести.
– И свой номерок для нашего друга Германа принесите, – Владислав наслаждался своей шалостью искренне, растянувшись в довольной улыбке. Волковой становится нестерпимо жарко от накатывающей злобы.