– Ну чего ты плачешь? – Паша подсаживается на корточки рядом, заглядывая в лицо Эмилии снова как друг, как старший брат, который всегда станет на защиту, будет рядом, возведет вокруг неё стены ради безопасности. На его лице мелькает болезненное воспоминание, но он стирает его мгновенно, не давая просочиться не единому раздору в эту хрупкую атмосферу примирения. Позволяет себе только слишком долгий взгляд на красивое лицо подруги, не омраченное даже размазанной тушью и краснотой щек.
– Я очень скучала, – всхлипывая, утирая сопли и слезы, едва различимо. Близнецы рядом, но она не спешит раскрывать объятия, притягивать к себе, видя, что отголоски обиды блестят в глазах и отражаются на лицах.
– Простите меня, – шепчет едва различимо, но понятно. Хотелось, чтобы они поняли, услышали, как она сожалеет, как хочет вернуть все на старый лад. Паша, держащий руки у неё на коленях, чуть сжимает пальцы, реагируя на слова.
– Мы тоже неправы были, – он закрывает глаза на свое признание, на симпатию, что стремительно возникла и также потухла. Сейчас это было неважно, ненужно. В подтверждение слов брата Маша кивает, обозначая их общую капитуляцию.
– Так глупо...нельзя бросать друг друга из-за мелких склок, – вторит Маша, улыбаясь сначала чуть натянуто, будто прошлое держится, цепляется за нее, напоминая об обидах, а после уже искреннее и нежнее, желая убедить себя, своего брата и подругу в собственных словах. Они были на волоске, но все же притянулись обратно.
Паша, после секундной паузы и долгого взгляда, встал и принял их, сохраняя лёгкую скованность в плечах. Мария прижалась к ним боком, закрыв глаза. На мгновение в комнате не осталось ни ссор, ни обид – только трое людей, держащихся друг за друга посреди тихого вечера и шума дождя за окном.
Тепло рук, искренность слов, добрые взгляды – это все укутывает Эмилию в теплое и тяжелое пуховое одеяло, отрезает от внешнего мира, даря ненадолго покой и тишину. Шум тревог, унижений, бесконечной борьбы не исчез, но отступил, приглушённый монотонным, убаюкивающей мягкостью момента.
– Пойдем поужинаем, – Маша берет Эмилию за руку. Тянет в сторону кухни, заглядывая в глаза, тревожась, что подруга стала хрупкой и надломилась. По виду Эмилии близнецы сразу заприметили, как тяжела была неделя без их присутствия.
Суп разлился по телу теплой волной. Друзья держали Эмилию Волкову на плаву, она знала это наверняка, не сомневаясь ни минуты, что даже час в компании близнецов облегчит муки, с которыми ей приходится мириться последние месяцы.
– Очень вкусно, – Эми укусила свежий черный хлеб, предварительно обмакнув в бульон.
Домашняя еда была роскошью, которую можно было позволить себе только на выходных или в дни, когда Волковой не «доставалась» смена в баре. В остальное время дома приходилось перебиваться йогуртами и быстрой пищей, а на работе перекусами с общей кухни. Ресторан готовил вкусно, но особые чувства все-таки вызывал домашний суп, а не «бездушный» ресторанный ужин.
– Кушай, Эми, надо набираться сил, – Паша смотрит с тем же братским теплом, хотя в глазах и мелькает на долю секунды отголосок симпатии.
Парень разобрался с мучающими чувствами сам, заглушив их пронзительный визг во благо дружбы. Симпатия к Эмилии – ошибка, предательство. Не только самой девушки, что никогда не будет его, но и сестры, нуждающейся в подруге, себя самого, отчаянно оберегающего родных людей. Ему снова нужно было стать плечом, на которое сестра и подруга смогут опереться, которое будет опорой для Эмилии. Пусть иногда ноющее от пустоты, но то, на которое Волкова сможет надежно опереться, за каким сможет скрыться.
– Спасибо, – девушка чувствует, как Маша смотрит на неё с теплом, с той самой дружеской заботой, которой так не хватало всю неделю.
После еды они переместились на уютный диван-кровать Павла, стоящий в гостиной. Маша укрыла их с Эмилией ноги пледом, а Павел устроился на небольшом кресле рядом, не нарушая комфорта Волковой, но оставаясь близко, чтобы она чувствовала, что он рядом. Маша затянула историю первая, увлекая Эмилию в свой рассказ. За неделю произошло много событий, которые Павлова начала рассказывать взахлеб, посвящая подругу во все детали. Пашка, уже слышавший и не раз эти разглагольствования, уткнулся в смартфон, не желая прерывать стрекотание сестры.
– А как дела с тем парнем? – Эми перевела тему осторожно, заметив, что Маша тщательно избегает обсуждения романтики.
– Да так, – Павлова попыталась съехать с темы. Глянула на брата, надеясь, что он заведет другой разговор, но он только покачал головой. Маша не могла раскрыть ему всего, поделиться всеми частичками своей души, тем более «тот парень» был коллегой близнеца, а потому ей нужно было надежное плечо Эмилии, чтобы справляться не в одиночку.