Герман, прервав недолгое молчание, пока каждый корпел над своей клавиатурой, задает вопрос, но голос предательски пропадает из-за саднящего горла. Прокашлявшись, парень делает глоток из заготовленной кружки, облегчая симптомы простуды. Под глазами болезненные тени, лицо чуть более серое, чем обычно, красноватый нос. Болезнь вступила в свои права, было видно невооруженным глазом.
Эмилия привыкла реагировать на чужое плохое самочувствие. Воспитала в себе это, когда переезжала к матери и не хотела провоцировать конфликты из-за своего безразличия. Тянется к сумке молча, доставая из маленького потрепанного кармашка леденцы от горла. Запускает щелчком мятную конфетку по столу в сторону Германа, позволив себе бросить на него короткий взгляд и улыбнуться самым краешком губ. Становится неловко и смешно от самой себя: забота, странная и смущенная, пробивается по отношению к её сопернику, врагу.
Он берет лекарство молча, кивает девушке, поразившись не меньше ее. Пилюля не спасает от болезни, но облегчает симптом, приятно отдавая мятой в нос. Между ними снова натянулась та самая хрупкая нить, тонкая, как паутина, готовая порваться при первом же резком движении. Однако внутри у Германа уже что-то перевернулось. Его сердце, предательски, отозвалось на эту заботу. На простой жест, которого ему так не хватало. И это было опаснее любой ссоры.
Закончили работу обменявшись парой фраз, показав друг другу отчеты. Старались не спугнуть то тихое и легкое перемирие. Волковой вдруг показалось, что соперник просто очень-очень нуждался в ком-то, кому не все равно, кто будет тревожиться и помогать, а не наблюдать со стороны. И под ребрами неприятно забилось желание быть этим человеком. Она заткнула его поглубже, мысленно ругая себя за наивность и сентиментальность.
– Завтра на площадке встретимся? – Эми скинула все нужные вещи в сумку и подняла глаза на соперника. Герман, вырванный из мира собственных размышлений, ненадолго стушевался, взвешивая в голове варианты.
– Ехать за город, можем вместе, – Герман убеждал себя, что этот мягкий, добрый жест был всего лишь ответной реакцией на заботу девушки. В душу закралось сомнение, что будет хорошей идеей ехать в замкнутом пространстве с той, которую хотелось сжать в руках до синяков, целовать без устали. Он стряхнул все эти мысли, ругая себя за то, что, будучи в отношениях с Кристиной, позволял даже мимолетной вспышке воображения рисовать картины с другой.
– Спасибо, – Эмилия не опускает глаз, прожигает парня таким взглядом, что пробуждает дрожь.
– До завтра, – Высоцкий смотрит в телефон на звонок Кристины и выскакивает из офиса будто его застали за чем-то неправильным, грязным.
Волкова смотрит в след с тенью грусти. Она видела высветившееся имя на экране. И это вернуло её в реальность, где Высоцкий из другого мира, где он недостижимый, закрытый, а она слишком простая. С другой стороны, Эми знала, что он хочет ее. Видела, как смотрит с затуманивающимся взглядом, помнила остервенелый поцелуй в кабинете после стычки, держала в голове момент близости у бара. И это было странно, непонятно, но желанно. Она все чаще признавалась себе, что тоже не без греха: её влечение и желания становятся сильнее, не проходят под натиском здравого смысла.
Кристина ждет Германа около офиса своего отца, улыбаясь самой сияющей из улыбок. Ермолина иной раз подрабатывает у папы, чтобы набираться опыта перед тем, как получить свой бизнес. На удивление всей компании, она влилась в дело со всей серьезностью и ответственностью, работала пару раз в неделю, но реально выполняла задачи, а не просиживала в офисе положенные часы за благодарность от папы. Кристина закончила престижный вуз и обладала достаточными знаниями, чтобы в будущем получить насиженное теплое место, но это не заставило её беззаботно прожигать время до получения «подарочка». Она ответственно отрабатывала то время, на которое договорилась с отцом, планируя расширить эти часы до почти полной недели, когда нагуляется.