– Привет, – девушка запрыгивает в машину, наклоняется к Герману и оставляет на его щеке розоватый поцелуй.
– Как прошел твой день? – парень почти сразу отъезжает от бордюра, встраиваясь на повышенной скорости в левый ряд.
Машина приятно урчит, заставляя Высоцкого забывать обо всем, что беспокоит. Щебетание девушки на тему дня он почти не слушает, позволяя её голосу расплыться по сознанию и стереть все мысли о сопернице, работе в отеле, Шилове и Софии.
– А твой как? – она заканчивает рассказ раньше, заметив, что Герман почти не слушает. Кристина ожидала от этих отношений другого сценария – больше тепла, больше вовлечённости, больше него самого. Но ставить крест она не спешила, иной раз только расстраиваясь, когда Герман отдалялся, становился холоднее, чем ей хотелось бы.
– Готовимся к важному мероприятию завтра. Выездная свадьба, а мы с Эмилией главные, – хрипотца проступает в голосе снова, напоминая парню о простуде.
– Заболел? – девушка пропускает мимо ушей очередное упоминание соперницы, списывая её со счетов. Блеклая стажерка из «Полночного солнца» ей не конкурентка, даже думать нечего.
– Горло только побаливает, не переживай, – хмыкает, погружаясь в собственные мысли. Кристина кивает, разглядывая пейзажи за окном. Воцаряется недолгая пауза, прежде чем девушка кладет руку на его, лежащую на рычаге передач.
– Нас пригласили вечером на вечеринку в дом Владислава, – девушка начинает осторожно, зная, что перед ответственным днем на работе Герман может категорически отказаться от такого предложения.
Ей хотелось понять его новый мир, стать его частью, быть с ним, с парнем, о котором она позволяла себе иной раз помечтать. Но чем дольше он оставался «по ту сторону», тем более неузнаваемым становился. Высоцкий был примером для подражания многих в их кругу. Властный, статный, он должен был занять место в империи своего отца, а в итоге оказался в посредственном отеле на должности стажера. Ходили слухи, что Анатолий Высоцкий лишил парня его обеспечения и будущего, но они все жестко обрывались приближенными к семье людьми. Герман продолжал жить с показной легкостью: деньги уходили будто бы бесконечным потоком, при нем оставалась та же блестящая машина, те же дорогие жесты. Кристина знала, что что-то происходит, но никогда не присоединялась к кружащим вокруг семьи Высоцких стервятникам и их сплетням.
– Кристина, – парень начал было привычную «песню» про то, как устал, как занят и почему не сможет пойти, но девушка, не удержавшись, бросила на него разочарованный взгляд.
– Это будет наш официальный выход в свет, – она уткнулась в окно, завершая диалог. Позволяя Герману принять правильное решение, рассчитывая, что он поймет всю важность сказанного. Высоцкий понимал, что для Кристины значит этот выход. Обозначение территории, показательное выступление, связующее парочку в глазах их приятелей и знакомых.
– Хорошо, заедем ко мне домой, я перекушу и выпью лекарства, потом к тебе, – он сдается, надеясь, что светский вечер поможет выгнать из головы ненужные мысли, укрепит позиции в отношениях с Кристиной. Ему нужно быть с ней, он обязан держаться там, где привык, где родился и вырос.
Кристина, шагающая в бордовом поблескивающем платье миди с вырезом на одну руку, выглядела изящно, богато. Герман рядом был не менее привлекателен: черный пиджак из дорогой ткани, подчеркивающий широкие плечи, классические прямые брюки, кожаные туфли и стильные часы. Они были красивой парой, сошедшей с обложки журналов про богатых детишек.
– Довольна? – Высоцкий склонился к её уху, опаляя чуть более горячим, чем обычно, дыханием.
– Очень, – девушка разворачивается к нему смело, почти демонстративно, оставляет на щеке парня поцелуй-печать, показывая «высшему свету», кто они друг другу. Демонстрация входила в её планы с самого начала, Герман был к этому готов, но все равно ощутил себя неуютно, не на своем месте. Может быть еще пару лет назад ему бы это понравилось больше, но не сейчас.
Людей было достаточно. Некоторые поглощали закуски у стены, другие болтали на диване у камина, третьи курили установленный ближе к балкону кальян. Жилище Владислава всегда было на грани между вальяжностью и статностью. Здесь переплетались низменные пороки и «высший свет», как иронично и ядовито описывал обстановку сам парень.
– Герман, Кристина, – хозяин дома был таким же привлекательным, как и гости.. Рядом шла его девушка: всегда будто по струнке ровная, молчаливая и отстраненная. – Вы не поверите, кто наконец приехал из Милана.
Парень улыбался искренне, намекая на реальный сюрприз. Герман сдержал гневный выдох. Под вечер простудное недомогание благодаря лекарством отпустило, но ему на смену пришло всепоглощающее раздражение. Хотелось оказаться дома. Курить на балконе, любуясь ночным городом, прогоняя назойливые мысли, а не фальшивых улыбок, демонстрации силы и статуса.