– Нет, искала Владимира взглядом, а наткнулась на тебя, – ядовито выплевывает, понимая, что её застали врасплох.
– Так вот же он, – Высоцкий кивает в сторону, противоположную от места, где он стоял минутами ранее. Выражение лица повара свидетельствовало о том, что беседа ему наскучила, а значит диалог был вполне продолжительным. Попалась.
– Нашелся, – Эмилия разворачивается, стараясь скрыть мурашки, поползшие по шее и дрожь, пробившую тело.
– Я все видел, – Герман расплывается в еще более довольной улыбке, прожигая Эми взглядом.
Волкова чувствует растекающийся по телу азарт. Ей вдруг становится интересно, чем все закончится. Интригующе вот так стоять, балансируя на грани между откровенным флиртом и враждой. Но в то же время глубоко внутри саднит: печально, что, несмотря на искренний и хрупкий момент в машине, он снова нацепил на себя образ парня, что издевается, подшучивает, дразнит.
– И что ты видел? – шагает вперед, касаясь грудью его торса. Заглядывает снизу вверх в лицо, вынуждая парня чуть опустить голову, почти касаясь носом её носа. Видит, как его глаза заволакивает дымкой, едва сдерживает победную улыбку. Один-один.
– Как ты дрожишь, когда я рядом, – он позволяет себе коснуться кончиком носа её лица, шумно выдохнуть на ухо. Отстраняется быстро, чувствуя, как теряет контроль. Эта маленькая игра опасна для них двоих.
– Вранье, – Эми разворачивается, уходя в сторону Владимира и надеясь спасти его от унылой беседы. Скрывает от Германа покрасневшие щеки и трепет ресниц.
До мероприятия остается час, когда небо темнеет. Эмилия, увлеченная последними приготовлениями, не сразу замечает, как усиливается ветер и сгущаются тучи. Девушка вскидывает голову на предгрозовое небо только тогда, когда в нос бьет запах озона, а где-то вдали слышится раскат. Холодок пробегает по всему телу, волосы в районе затылка встают дыбом. Волкова почти неосознанно оборачивается, ища глазами знакомое лицо. Еще один раскат грома звучит уже ближе, молния сверкает, отражаясь в больших панорамных окнах беседок сзади площадки.
Эми уходит в помещение быстрым шагом, отчаянно стараясь взять себя в руки. Раньше она умела прятать страх под слоем самообладания. Но теперь чем более истощенной и уставшей она себя чувствовала, тем ярче становились её реакции. Теперь каждый удар грома бил не по ушам, а прямо по нервам, оголяя все, что она так тщательно скрывала. Страх перед грозой перестал быть просто страхом. Он стал точкой срыва, куда стекалось всё остальное: беспомощность, гнев, отчаяние. Девушка дрожит, делает судорожные вдохи.
Герман снует туда-сюда, тоже заметивший надвигающийся шторм. Ветер за окном усиливается, и он почти криком дает команду персоналу собирать все со столов и вносить в здание. Критическая ситуация усугубляется тем, что время до начала мероприятия неумолимо течет, а переоформлять пространство уже в рамках замкнутого зала займет почти полтора часа. Краем глаза парень замечает, как бледная и уже слегка дрожащая Эмилия заходит в здание. Списывает её со счетов мгновенно, продолжая решать проблемы.
В суете слышится звонок, парень чувствует вибрацию в кармане, вынуждающую достать мобильник. Контакт начальника он подписал очевидным и не самым лестным словом, что в суете и хаосе, развернувшемся за пару мгновений, было очень подходящим для Шилова, но не поднять вызов Герман не мог.
– Герман, через час в отеле срочное собрание с инвесторами, ты нужен здесь для представления отчетов, – безотлагательно, жестко и по делу. На фоне слышится звук открывающейся двери и тонкий голос Софии. Высоцкий сжимает кулаки, переводя дух.
– Михаил Иванович, но выездное мероприятие, – руководитель перебивает его, не желая слушать. Бросает колкое: «Уже должно быть готово, жду тебя» и обрывает звонок.
Высоцкий на пару мгновений отстраняется от суеты вокруг, оставаясь наедине с самим собой, взвешивая происходящее. Кризис на площадке может перерасти в неконтролируемую катастрофу, потому что Волкова боится грозы и забьется в очередной угол, но и не приехать к Шилову нельзя. Это может ударить по его репутации, а не только растоптать в конец Эмилию. Закатывает глаза: очередной поручение очень несвоевременное.
– Герман, – Эмилия приближается призраком, напуганной тенью. Заметно, как внутри неё все вздрагивает с каждым раскатом грома и как она сдерживает желание повернуться на источник звука, чтобы унять дрожь.
Бледная и беззащитная, она задевает в нём что-то живое, но этого оказывается мало. Высоцкий чувствует, как утекает время. Нужно выезжать к Шилову, иначе начальник будет недоволен. Едва уловимое, колкое чувство стыда перед Эмилией жалит его в живот, но Герман затыкает голос совести, вторя себе, что не мог отказаться от приказа сверху.