Он открывает ей дверь, приглашая выйти из машины. Глаза друзей устремляются на них мгновенно. Оценивающие, изучающие, вовлеченные в разгорающуюся историю любви. Высоцкий чувствует, как внутри собирается тугой комок. С каждым выходом в свет он все больше ощущал, как его подташнивает от нужды натягивать маску того, кем он, казалось, уже приличное время не являлся, даже если и хотел.
Рука Кристины мягко сжимает его ладонь, вынуждая оставаться с ней, в той реальности, где они были, не улетать мыслями туда, куда очень тянуло.
Двери ресторана открыли портье, приглашая гостей внутрь. Внутри стены были обрамлены светлой кирпичной кладкой, подсвечиваемой в некоторых местах снизу. Небольшие лампочки по периметру излучали теплый желтый свет, а центральные люстры свисали почти к столам, придавая интимности посадочной зоне. Справа уходила вверх лестница, обрамленная черными изогнутыми в замысловатую форму перилами, приглашая гостей в вип-зону. Компания, приглашенная Кристиной, поднялась на второй этаж по указанию хостес, улыбаясь друг другу фальшиво, чопорно.
Они расселись за большим столом на мягкие кресла. Зона, куда их отвели, выглядела еще роскошнее. Небольшой камин, обрамление кирпичиками темного цвета, теплые лампы, массивные дубовые столы и изысканные диванчики и кресла.
Герман сидел около светящейся от радости Кристины, сжимая и разжимая кулак для успокоения. Несмотря на размеры, комната давила на него, заставляя внутренности неприятно сжиматься в предвкушении. Бросив взгляд вперед, он столкнулся с цепкими зелеными глазами Сергея, вальяжно развалившегося на диванчике и с заметной силой и властью сжимающего плечо роскошной блондинки. Она была здесь в качестве «дополнения» его образа. Красивая, статная, но пустая. Та, к кому не испытывают чувств, кого не хотят оберегать и слушать. Герману страшно захотелось сплюнуть образовавшуюся во рту горечь. Фальшивые картинки, напыщенная роскошь – он был частью этого, но внутри впервые отчетливо, уже не скрываясь и не прячась, засаднило осознание, что это ему чуждо.
Сергей чуть наклоняет голову, сталкиваясь с Германом в битве взглядов. Пытается вовлечь его в негласное соревнование. Высоцкий улыбается ему натянуто, сводя все на нет, переключая внимание на Кристину и в напряжении комкая салфетку.
Приносят первые блюда, Кристина в упоении фотографирует красиво разложенное мясо, показывая Герману снимок. Парень едва заметно улыбается, с каждой секундой все сильнее ощущая, что не хочет здесь быть. Разговоры ни о чем текли, огибая Высоцкого стороной. Он пытался сконцентрироваться первые пару минут, но потом отставил все попытки, кивая и улыбаясь через раз.
– В июне планируется поездка на месяц в Портофино, – Кристина разворачивается к своему спутнику, ожидая его реакции, надеясь, что он радостно воскликнет «конечно, я с тобой». Парень вымучивает улыбку, отрываясь от поедания гарнира к мясу.
– Конечно, – кивает скомканно, оставаясь в собственных размышлениях. Ему ясно, что никакой Италии не будет. Парень не в том положении, чтобы ехать на дорогущий отдых на месяц.
– Дела пошли в гору, а, Герман? – Сергей будто пробуждается, атакуя парня напротив первой колкой, но еще не понятной для публики репликой.
– О чем ты? – нарочито устало, заставив разгорающийся внутри пожар утихнуть. Он почувствовал намек, исходящую от мужчины напротив угрозу, но пока не мог сообразить, откуда у Сергея сведения и насколько они обширны.
– Да так, – он отвлекается на официанта, делая заказ на алкоголь и еду, показывая всем своим видом, что диалог закончен.
Герман оглядывается на Кристину, безмятежно потягивающую мохито через трубочку. Девушка либо не понимает, что будет хорошо, либо намеренно игнорирует, чтобы свести ситуацию на нет. Высоцкий ровняет дыхание титаническим усилием воли, заставляя сердце прекратить биться в бешеном, почти агрессивном темпе. Волна адреналина уже прошлась от копчика до затылка, оставляя за собой искорки на коже.
Снова затягивается разговор про Италию, курорты, пляж и песок, по которым скучает Кристина и другие присутствующие ребята. Высоцкий растворяется в этой болтовне, стараясь ни на чем конкретном не концентрироваться. От монотонного шума глупых бесед начинает болеть голова.
В разговор вклинивается веселый Илья, явно успевший в свободную минутку принять больше, чем следует. Взбалмошный, слабо концентрирующийся, он несет чепуху и нервно оглядывается, ловя реакции друзей. Герман чувствует, как внутри в комок собираются раздражение и усталость. От этого места, давящего своим богатством и шиком, от монотонных обсуждений поездок по самым дорогим курортам или покупок брендовых тряпок, от шумного, почти крикливого, Ильи, пытающегося дорассказать одну историю около пяти минут.