Маленькая Эми проснулась с непонятным, саднящим чувством в груди. Прошлый день рождения они отмечали в ресторане, куда позвал папа. Она помнила, как хваталась за него маленькими ручками, надеясь, что он станет её спасательным кругом. Папа старался: он водил её по пятницам за мороженым, выезжал с ней и своей новой женой на природу на выходных, иногда забирал девочку со школы пораньше и проводил с ней несколько часов, оставляя это «их секретом». Малышке теперь его не хватало, это чувство отзывалось болью в груди. Утрата была физически ощутима.
Встав с кроватки, она прислушалась стараясь понять, не ругаются ли где-то за углом мать и новый «папа», как Елена просила его называть. Но в квартире стояла тишина, и Эми сразу подумала, что произошло что-то плохое. Девочка выскочила из комнаты, движимая странным, липким ощущением, но в коридорчике наткнулась на улыбающуюся маму и тортиком и свечками. Замерла, рассматривая трезвую и на удивление опрятную женщину. Торт в её руках был самодельный, кривоватый и где-то с потеками крема, но Эми так сильно обрадовалась, что, казалось, вот-вот начнет прыгать под потолок. Она задула свечки под доброе наставление «загадай желание» и впервые за последние два года почувствовала, что ей уютно и спокойно.
Вечером пришли друзья со школы: немногочисленные одноклассники, с которыми девочка чаще всего общалась. Они смеялись, обсуждали свои детские дела, секретничали и слушали музыку на телефоне мамы Эми. Девочке тогда казалось, что это лучший день в её жизни. За столом царил приятный хаос: кто-то переговаривался, сплетничая о школе; кто-то смеялся с шуточки; кто-то напевал тихо-тихо играющую песенку. И много внимания все уделяли Эмилии Волковой, что стало для неё в новинку, отзывалось приятным теплом в животе. Девочка почти расслабилась, отпустила свой детский контроль над ситуацией и прекратила переживать, что мамочка может снова сделать нечто плохое. Эми даже показалось, что вот с этого момента начнется хорошая и веселая жизнь.
– Очень вкусная пицца, твоя мама волшебница, – улыбчивая девчонка из класса подняла глаза на именинницу, а потом глянула и на стоящую у плиты Елену Геннадьевну.
– Спасибо, девочки, – женщина смущенно отвернулась, а по груди Эми растеклось теплое и безумно приятное чувство гордости. Она давно не гордилась своей мамочкой и теперь была несказанно рада, что кто-то хвалит её семью, что они выглядят «нормальными».
Ближе к концу вечера Эми все-таки поймала взгляд матери: отрешенный, полный надежды поскорее расслабиться после тяжелого дня. Хрупкий мир начал сыпаться, но девочка постаралась увлечь себя очередной беседой или игрой с другими девчонками и мальчишками, ощущая, как все становится на свои места, возвращается в привычное русло. Елена Геннадьевна продержалась до конца дня, периодически болтая с детишками, мягко и тепло касаясь дочери, улыбаясь во все зубы. Когда гости ушли, они даже посидели вместе, допивая заваренный чай.
В этот день семья была почти нормальной. Эми засыпала с улыбкой на губах, ощущая во рту привкус сладкого крема с тортика, слыша в ушах звонкий смех и веселую музыку. Этот день был её драгоценностью, сокровищем, которое девочка сохранила до взрослых времен где-то в самом дальнем уголке души.
Елена Геннадьевна улыбнулась почти что виновато, вспомнив и другую часть того дня: как она дожидалась с трепетом, когда дочка ляжет спать и можно будет пригубить припасенную бутылку вина. Эми не отреагировала на смену эмоций, не позволяя личному воспоминанию матери испортить их общее.
– Был хороший день, – девушка отложила приборы и отодвинула тарелку, наконец наевшись домашней теплой еды. Суп согрел желудок, принося долгожданное ощущение сытости.
– И ты была так рада тогда, – женщина мягко сжала руку дочери, даря теплое и чуть важное прикосновение. Эмилия не воспротивилась, погладила пальцы матери.
– Жаль, что таких воспоминаний было мало, – Волкова не смогла удержать эти слова, позволила им повиснуть в тишине. Ладонь на её руке едва заметно дрогнула.
– И мне жаль, – Елена Геннадьевна посмотрела печально на дочь. Она обеспокоенно рассматривала залегшие под глазами тени, похудевшее лицо и костлявые плечи. Елена видела, что Эми рассыпается, без устали мчится к точке невозврата, но не знала, как ей помочь. Она пыталась подрабатывать, когда болезнь еще не успела взять свое, но теперь сил едва ли хватало на то, чтобы встать, не говоря уже о труде.