Они сидели в тишине, поглощенные воспоминаниями. Плохими, хорошими, болезненными или изредка приятными. Волкова младшая думала о долге, совести, старшая размышляла о вине и ошибках. Разошлись по комнатам совсем скоро, новый день требовал очередного раннего подъема, а время было уже поздним.
Эми ложилась спать со странным ощущением в теле: недомогание дошло до уровня, когда девушка не могла его так легко игнорировать. Поедая домашний суп, она надеялась, что станет полегче, но теперь, чувствуя ломоту и тяжесть в каждой мышце, фокусируясь на пронзающей головной боли и дымке, она поняла, что перетрудилась. Девушка постаралась скорее уснуть, страстно желая, чтобы к утру стало хорошо.
Проснувшись, девушка чувствовала себя все также рассеянно и странно, но ощущение недомогания, казалось, почти отступило. Эми даже натянула улыбку и заскочила поздороваться к маме в комнату, прежде чем приняться за завтрак. Каша кипела на плите, от стоящей на каменной поверхности кружки шел ароматный кофейный пар, через открытое окно шумела улица и был слышен птичий стрекот. Волкова оперлась на столик, чувствуя слабость в теле, но не обратила на это должного внимания, продолжая помешивать кашу в кастрюле и размышлять о работе, сопернике и всём-всём, что последнее время волнует.
В глазах помутнело слишком резко, по телу прошлась ледяная волна, в голову закружило. Девушка уцепилась в кухонную стойку, стараясь удержать равновесие, но пальцы, внезапно повлажневшие, сорвались. Эми ощутила, как теряет сознание, из последних сил осела на пол, прежде чем окончательно отключиться. Девушка почувствовала, как тело опускается на кухонную плитку. Всего на пару мгновений, но ей стало хорошо. Легко, свободно, непринужденно. Время превратилось в тягучую, странную массу, болезненные ощущения пропали, а голова больше не была переполнена мыслями.
– Эмилия, – встревоженный голос, ледяная вода на лице, запах нашатыря. Девушка резко распахнула глаза, возвращаясь в маленькую кухоньку к запаху овсянки, кофе и сквозняку из окна. Голова, казалось, стала еще тяжелее.
– Что случилось? – Эми не сразу сориентировалась, удивленно потирая глаза и разглядывая перепуганное лицо матери.
– Ты потеряла сознание, – женщина наконец отстранилась, протянула руку, помогая дочери встать.
– Кошмар, я опаздываю, – тело было ватным, туман в голове сгустился. Попытавшись встать, Эми почувствовала, как по губам потекло что-то теплое. Под обеспокоенным взглядом матери девушка коснулась кожи, рассмотрела пальцы с каплями крови.
– Давление скачет, – Елена Геннадьевна протягивает салфетку, придерживает дочь за плечо, помогая сесть. Сфокусировавшись на матери, Эми замечает, как трудно ей дается стоять на ногах.
– Надо собираться, – вторая попытка тоже не увенчалась успехом, и в конце концов девушка опустилась на стул, поставила на коленки локти и положила голову на ладони. – Придется сегодня отдохнуть.
Один день не решит ничего в финансовом плане, но Волкова почти что физически чувствует, как теряет лояльность, как место менеджера от неё все дальше, как Герман начинает не просто обгонять, а отрываться далеко вперед. Становится обидно.
– И позвони Маше и Паше, может они за тобой поухаживают, мне очень плохо, – в глазах женщины стыд и печаль, Эми согласно кивает, выпроваживая маму в кровать.
Руки подрагивают, когда девушка берет телефон. Глаза все в дымке, голова начинает раскалываться и с каждой минутой боль все сильнее и сильнее. Просить помощи было стыдно, но Эми не могла иначе. Она обессилела, истощилась, а Маша и Паша были единственными людьми в мире, которых она могла подпустить к слабой и беззащитной себе. Хотелось бы ей, чтобы мать могла помочь девушке в такой ситуации, но она знала наверняка, что если женщина просыпается с недомоганием, то лучше ей до вечера не станет.
Когда Волкова пытается встать, чтобы взять тарелку и положить себе кашу, девушка понимает, как сильно кружится голова. Когда берет посуду в руку замечает настолько сильный тремор. Она ставит тарелку на место, опускается снова на стул, не в силах сделать ни одного легчайшего рутинного дела. В голове туман, в котором обрывками пролетают мысли о преставлении отчетов, которое должно было быть сегодня, о собственной слабости и невозможности пойти из-за неё на работу. Эми прекращает бороться с собой. Голос Волковой дрожит, когда она просит о помощи, набрав на быстром наборе Марии. Прежде чем прервать звонок, слышит обеспокоенный лепет подруги, а потом и уверенно «скоро будем» от Павла.