София Анатольевна появилась в кабинете пахнущей шоколадом тенью. Она опустила на стол перед Германом папку с документами и замерла, разглядывая темные глаза парня. Помедлила, будто вспоминая, что хотела сказать.
– Эмилии Андреевны сегодня не будет, Михаил Иванович поручил вам заняться проверкой поставщиков и отсеиванием лишних, – она склоняет голову, продолжая пристально смотреть на парня. Ловит каждую его эмоцию, всматривается в его мимику.
– Понятно, спасибо, – Герман задумчиво открывает папку, почти не обращая внимания на Софию. Обычно она искусна в обольщении, но этому парню все безразлично. Женщина предпринимает последнюю попытку, когда касается руки стажера и желает ему удачи. Не получив интересующей её реакции, она выходит из кабинета, громко цокая каблуками. Едкое желание заполучить то, что нарекла «собственностью» Эмилии, исполнить не удалось. В тайне Бельская рассчитывала, что стажер поведется на нее, и можно будет сыграть на ревности Эмилии. Искры между соперниками были виды издалека.
Высоцкий вчитывался в бумажки, пока длинные ноги, едва прикрытые коротенькой юбкой-карандаш, удалялись от его стола. Попытка флирта разбилась о его стену из размышлений об отсутствующей стажерке, а потом и о Кристине, которая с утра оставила ему пару сообщений с предложением поужинать. Он знал, что не имеет права отказываться. Ермолина «пошла на контакт» первая, закрывая глаза на его позор, и, если Высоцкий хотел удержаться в их мире, то должен был изобразить удовольствие и согласиться.
Никто не мешает работать, кабинет погружен в тишину, в которой слышно только дыхание и цыканье Германа, когда у него что-то не выходит. Парень периодически бросает взгляд на место справа, когда внутри возникает желание отвлечься от работы. Привычный способ: донимать Эмилию и смотреть, как рушится её оборона. Сейчас так поступить он не мог, и парень впервые почувствовал, что ему страшно не хватает стажерки рядом. Волкова его бесила, её профессиональные успехи раздражали, а то напряжение, что висело между ними, сбивало с толку. Но ему её не хватало. Ощущение незавершенности, пустоты наполняло офис и собственные мысли.
Примерно в одно и то же время они пили в офисе кофе, поэтому Герман спустился в ресторан в привычной манере и сделал себе чашечку. Нехватка соперницы ощутилась острее, когда он глянул на лежащие на столе свежевыпеченные слойки и почувствовал аромат малины.
«Эмилия взяла бы для нас пару штук», – пронеслось в голове совершенно неожиданно, ошеломляя. Эти маленькие жесты заботы, казалось, бесполезные и едва заметные, теперь приобрели колоссальное значение. Ему их не хватало, и эта пустота в груди была леденящей.
Парень поспешил уйти из ресторана, стряхивая странное наваждение. «Волковой просто нет на работе, вот и всё», – твёрдо сказал он себе, но фантазия уже разыгралась не на шутку. Герман залпом выпил еще горячий напиток и выскочил на улицу, желая успокоить разбушевавшуюся голову.
Дым сигарет наполнил легкие, обволакивая, успокаивая. Герман шумно выдохнул, опираясь спиной на стену. Парень наконец смог отпустить назойливую мысль, что без соперницы отель ощущается странно, слишком непривычно. В дверях показался Николай, и Высоцкий впервые за день улыбнулся искренне, не натягивая ухмылку из вежливости. Весенний день был теплым и солнечным, лучики играли в волосах коллеги, придавая ему некий добрый шарм.
– Привет, – портье тоже улыбался, доставая свои сигареты из кармана. Его брат остался на входе, а сам Николай, как только увидел задумчивого Германа, поспешил составить ему компанию. Высоцкий кивнул ему в ответ на приветствие, снова затягиваясь.
– Слышал, Эмилия не вышла сегодня по состоянию здоровья, – озвученная в непринужденной беседе, эта мысль почему-то больно кольнула в груди. Значит стажерка не просто прогуливает, подставляя его с презентацией отчета, как Герман подумал сразу, а вправду не смогла прийти.
– Ага, – делает вид, что беспокойство не поднялось внутри шумной волной. Он видел, как за последний месяц соперница похудела, осунулась, как подрагивали руки и заползли под глаза тени. Высоцкий где-то внутри уважал ту силу, с которой она подходила к работе. Любой другой бы уже сдался, взял передышку, но не Эмилия.
– Не одиноко в офисе? – Николай улыбается, подтрунивая над парнем в совершенно доброй, невинной манере. Герман, привыкший на такие жесты ощетиниваться, тем не менее ухмыляется, совершенно не злясь. Коллега не старается уколоть, а беззлобность его фраз только располагает.