Николай пустился в детальный рассказ о том, какого быть выходцем из маленького городка с другой части страны. Высоцкий слушал историю портье с любопытством. Ему была интересна судьба обычного человека, не извращенного большими деньгами и связами, не обремененного заботой «держать лицо» перед обществом, чтобы только папочку не опозорить. Герману даже показалось, что такая жизнь всяко лучше, чем то, что было у него. Но парень быстро напомнил себе, что потерял все сам. Печаль легла тенью на его лицо, что не укрылось от коллеги. Чуганов чутко улавливал смену эмоций, но старался не вмешиваться в моральные дилеммы еще малознакомого стажера.
– И не страшно было все с нуля? – Герман спрашивает скорее вежливо, углубившись в собственные размышления.
– Знаешь, страшно. Безумно, до дрожи, но потом страх отступает и чувствуется свобода. Мы с Димой стали свободными, когда уехали, и я ни на что это чувство не променяю, – улыбка Николая искренняя, заразительная. Герман задумчиво ковыряет десерт, который взял себе в последний момент, повинуясь странному порыву. Обычно сладости в его рационе появлялись лишь тогда, когда Эмилия, по своей доброй воле, приносила что-нибудь вкусное к ним на этаж.
– А почему не попробовали что-то свое открыть? – Высоцкий снова выглядел собранным, деловым. Бизнес жилка проснулась неожиданно, побудив задать вопрос.
– Пробовали, да только прогорело. Мы с компанией друзей пытались, но, как только все начало рушиться, друзья-то и испарились, – отмечает непринужденно, а Герман неосознанно проводит параллель. Его друзья были такими же: готовы отвернуться, как только парень начнет падать.
– Ясно, – заканчивает диалог, не зная, что и добавить. Мысли кучкуются, путаются. Николай поднимает взгляд, оценивая выражение лица Германа, будто «прощупывая почву».
– И Волкова тоже, наверное, как мы с Димой, пашет от безысходности? – смена темы застает Германа врасплох. Он вскидывает голову чуть резче, чем стоило бы, во взгляде мелькает острота. Этого достаточно. В этой мгновенной, неконтролируемой реакции проступило все, что он так тщательно скрывал.
– Почему спрашиваешь? – где-то внутри поднимает свой черный взгляд ревность, просыпается, отдаваясь странным ощущением под грудью. Николай быстро замечает, как сменился настрой, примирительный тон проступает в голосе.
– Заметил, что она будто тает на глазах. Пришла румяная, веселая, а спустя месяц уже похожа на тень, – Николай неосознанно повторяет мысли Германа, крутившиеся у парня еще с утра. – Но она умница, пашет как лошадь, а остается острой на язык и держится хорошо.
– Да, она молодец, – Герман неосознанно хвалит, прежде чем оборвать самого себя. – Но злит ужасно.
Николай улыбается добродушно, по-дружески. Он хорошо чувствует, что последнюю фразу Высоцкий добавил скорее для самоубеждения. Чуганов не комментирует, собирая со стола тарелки и начиная вставать.
– Пойдем? – парень обращается к Высоцкому, выводя его из транса. Герман тоже поднимается, собирая посуду, поправляя рубашку. Парень на пару мгновений замирает.
– Странно, – Герман становится серьезнее, взгляд проясняется, – я давно так непринужденно себя не чувствовал.
Николай оставляет и этот комментарий без ответа, лишь кивнув с теплой улыбкой на губах. Чуганов понимает, что это не признание, а констатация. Стажёр не ждёт ответа, он просто проговаривает для самого себя.
***
Кристина уже ждет, стоя на крыльце дорогого дома в частном секторе, когда Высоцкий мягко нажимает на тормоз. Девушка лучезарно улыбается, машет рукой, прежде чем быстрым шагом спуститься и подойти к машине. Герман выходит, чтобы поцеловать её в щеку и открыть ей дверь. Они обмениваются теплыми взглядами и мягкими касаниями, прежде чем машина трогается по направлению ресторана. Парень задумчиво сжимает руль, когда Ермолина опускает теплую ладонь на его колено и слегка сжимает. В салоне пахнет её духами: сладкий, почти удушающий запах забивается в нос.
– Давай ненадолго остановимся? – она кивает на пустующую парковку около офисного здания. Рабочий день закончился, все разъехались по домам. Парень, движимый странным чувством вины, притормаживает и, включив поворотник, заворачивает по указанному направлению.
Когда черный автомобиль с тонировкой задних стекол останавливается, девушка увлекает Германа в сладкий поцелуй. На её губах какой-то дорогущий блеск, отдающий сладостью персиков. Высоцкий подается вперед, обхватывая рукой шею девушки сзади, прижимается к ней, стараясь не представлять на месте Кристины никого другого. Пальцы оглаживают кожу, другая рука по-хозяйски скользит по спине, талии, под ткань платья. Круговыми движениями пальцев он распаляет ее, срывая с губ первый вздох. Мурашки ползут по спине, давая лживое ощущение, что все «правильно».