Эми ставит его напиток на стол, не ожидая никакой реакции. Сейчас это выглядит глупо, по-детски, так наигранно и странно. Стажерка взяла ему кофе в привычной манере даже после того, как выставила глупцом перед Шиловым. Глаза режет от понимания: война начинается снова. Сердце сжимается ледяным комом, когда она замечает, как соперник стискивает зубы, а его пальцы впиваются в ладони. Неловко, странно и невыносимо стыдно.
Стаканчик оказывается в его руке. Механически, по уже выработавшейся привычке. Забота, которую она проявила, обязательно вызвала бы в нем отклик, если бы внутри не бушевал хаос. её подстава отравила все, оставив лишь привычную смесь ярости и боли.
Хочется спросить: «Как ты умудряешься вести себя одновременно по-доброму, заботливо, нежно и в то же время так жестоко и беспринципно?». Он прикусывает язык, не давая себе такой возможности. Парень совершенно забывает, как сам подставлял соперницу раз за разом, фокусируясь на обиде.
Наконец находит недочет, который способен выставить Эмилию в таком же плохом свете. Высылает Шилову на почту сообщение с приложенными кусками отчета, где видно, что Волкова не соблюла формальности: использовала в рекламе шрифты, позаимствованные у компании, обладающей авторским правом, и не согласовала со службой безопасности проект модернизации «люкса». Нажимает на «отправить» не раздумывая, стараясь не смотреть в сторону соперницы. Убеждает себя, что она первая начала с ним воевать.
Эмилия нарушает молчание первой. Поворачивается на стуле к сопернику, заглядывая в его темные глаза. На лице отражается смесь стыда и решительности, уверенности в собственных решениях и вины за предрассудки. Странный коктейль, отравляющий все внутри. Она просит его доделать задание, чтобы представить Шилову отчёт и наконец получить заветные баллы. Конец соревнования уже близко, и по спине пробегает холодок осознания.
Волкова разговаривает вкрадчиво, боясь, что соперник сорвется. Она видит на его лице ту самую тень боли предательства, что видела в зеркале туалета на выездном мероприятии. Эта месть была справедливой, но это знание не делало её лучше. Что-то внутри щемило, напоминало, что Эмилия не такой человек, не была такой и не должна была такой стать. Отель менял ее, превращал в ту, кем она не хотела бы быть.
Герман сдерживает эмоции из последних сил, яростно ненавидя Волкову в этот момент. Они дописывают итоговый отчёт, устраняя последние нестыковки, и парень погружается в тягостное ожидание. Кажется, вот-вот должны ворваться София или Шилов, чтобы наказать стажерку за её непрофессионализм. Со страхом он ждет и собственного наказания, понимая его неизбежность.
Секретарша не стучит, врываясь в кабинет вихрем, как и предсказывал стажер. На губах женщины растянута ядовитая ухмылка, а в руках какие-то документы и небольшая сумочка. София Анатольевна прокашливается, дополнительно привлекая внимание стажеров.
– Герман Анатольевич, Эмилия Андреевна, вас зовет к себе Михаил Иванович, – замолкает, разглядывая бледное и чуть испуганное лицо Волковой, злую гримасу Высоцкого. – Он очень зол.
Уходит, цокая каблуками, не дожидаясь, пока стажеры переварят информацию и последуют за ней. Эми бросает на соперника отрешенный, почти отчаянный взгляд. Девушка знала, что он подставит в ответ, но почему-то ожидала другого итога. Высоцкий сжимает зубы, выпуская воздух и отворачиваясь от Волковой. Ледяные глаза слишком устало, печально смотрят, пробуждая в нем смесь стыда и ярости за собственные чувства. Последние дни боялся даже вспоминать соперницу, ощущая, как то самое «нечто» в груди не просто цветет, а заполоняет пространство, путает мысли, пробуждает ненужные чувства и желания. Не только желание заткнуть, прижать к себе или сжать до синяков, но и нежное, почти жуткое желание почувствовать мягкий поцелуй на губах, ласковое прикосновение к волосам, теплую ладошку на груди. Щемящую тягу поговорить, поделиться страхами, тревогами, открывая душу.
Заходят в кабинет тихо-тихо, боясь сделать лишний шаг. Шилов разъярен – это видно невооруженным взглядом. Мужчина прожигает в них дыры, пока стажеры мнутся и стыдливо опускают головы. Им давно известно, что начальнику нравится это ощущение власти, доминация над трепещущими подчиненными. Он делает несколько вдохов и выдохов, прежде чем встать, нависая над столом грозной скалой. Ударяет пальцами по лежащим листам с распечатками жалоб стажеров друг на друга.
– Здоровая конкуренция двигатель прогресса, как всем известно, – начинает вкрадчиво, ядовито, – но вот это.
Он делает паузу, еще раз ударяя пальцем в бумажки перед собой. Эми ощущает холодный пот по спине, Герман распаляется внутри от сокрушительной злости. Получать нагоняй от мерзкого червя, коим он окрестил руководителя, было выше его сил.