Волкова, не видя дороги, бредет в офис стажеров. Стирает мокрые дорожки, скрывая следы позора. Места прикосновений Михаила Ивановича жгут, в голове смешиваются новые и старые воспоминания, образуя ядовитый коктейль из боли и отчаяния. Хочется закричать, завыть от беспомощности.
Заходит в кабинет крадучись, а когда замечает, что Германа на месте нет, выдыхает впервые с за день с облегчением. Девушка открывает на смартфоне камеру, отчаянно надеясь стереть следы пережитого позора и ужаса.
Стыд накрывает с головой в тот момент, когда в офисе появляется сильно пахнущий дымом сигарет соперник. Эми сама не знает, отчего внутри становится невыносимо, почему щеки вспыхивают. Девушка не может объяснить самой себе, почему за сцену в кабинете Шилова, за ощущение грязных пальцев на бедрах и талии, ей стыдно перед Высоцким. Опускает глаза, утыкаясь в работу, усилием заставляя себя не рассматривать красивое, но окрашенное злостью и сомнениями, лицо.
– Развлекалась с Шиловым? – хлестко, как пощечина. Эми сжимает зубы, ощущая резь в глазах и вновь возникшее желание заплакать. Игнорирует вопрос соперника, вызывая у него еще больше сомнений и злости.
– Нечего сказать, а, Эмилия? – не останавливает поток яда намеренно, желая ранить её сильнее, отомстить за странное чувство предательства, за растёкшуюся где-то глубоко внутри боль.
– Отстань, – едва слышно, отвернувшись в сторону и скрывая предательски потекшие по щекам слезы. Высоцкий отстает, не замечая чувств девушки, уходя в собственные мысли и тяготы. Эми становится тошно и больно, что Герман так о ней думает. Его мнение вдруг стало важно, интересно, нужно.
***
Волкова не хотела идти домой, не могла признаться друзьям в происходящем или, еще хуже, потревожить этим мать. Она размышляла, куда податься, стоя на втором этаже «Полночного солнца». Внутри бушевали ураганы, невероятно хотелось забыться.
Девушка не видела, куда ушел соперник. Герман ретировался раньше положенного, громко хлопнув дверью. Последний час он разговаривал с Кристиной, то и дело вздыхая или сжимая кулаки. Эмилия украдкой наблюдала, стыдя себя за это.
Она вовлекалась в жизнь соперника почти неосознанно, дыша с ним одним воздухом, наблюдая за мелкими жестами и чувствуя его эмоции слишком остро. Видела, как тот напрягся от брошенного в трубку: «Мы идем сегодня в клуб всей компанией, Сергей будет с нами», как сжал кулаки, сдерживая желание ударить по столу. Видела глубину отчаяния и боли человека, брошенного своим миром.
Одиночество парня стало таким острым, ощутимым. И ей до ужаса хотелось разделить его боль, помочь. И от этой жалости становилось стыдно до самой глубины души.
Бар отеля открыл перед ней двери, оглушая музыкой. Яркие лампы слепили, вынуждая щурится и вилять между столиками с меньшей грацией, чем хотелось бы. Было многолюдно: почти каждый столик был занят компанией из пары человек или одинокими отдыхающими. Волкова протиснулась в самый конец помещения, ища глазами столик, который облюбовала в прошлый раз. Уселась, почти сразу поймав официанта, попросила джин-тоник и наконец откинулась на мягкую спинку кресла, растворяясь в собственном отчаянии.
Кубик льда приятно холодит язык, горьковатый напиток обжигает горло и отдается теплом в желудке. Эми прикрывает глаза, углубляясь в свои размышления, позволяя себе отпустить ситуацию. Она не считает, сколько так сидит, но, когда открывает глаза перед ней новый стакан. Официанты уже с ней знакомы и наливают без вопросов. Девушка позволяет себе залпом допить первый коктейль и приняться за второй, когда смена музыки заставляет её отвлечься и перевести глаза в сторону танцпола. Соседний столик занят одним парнем: широкая спина, черный костюм и черные волосы. Он разговаривает с официантом, а у Эмилии что-то щелкает внутри. Когда разговор заканчивается, парень поворачивается в сторону Эмилии совершенно случайно. Сталкиваются взглядами, опешив от дерзости друг друга. Эми выдыхает в стакан: «Опять ты», прежде чем почти демонстративно отвернуться. Соседний столик, кто бы мог подумать, занят её главным соперником. А алкоголь в крови лишь разжигает это опасное влечение, делая Германа Высоцкого ещё более невыносимым и неотразимым.
Переглядываются несколько раз, прежде чем стажеру приносят коктейль. Герман наконец отворачивается, утыкаясь в телефон, а Эми расслабляется, снова окунаясь в собственные размышления и страхи. На языке до сих пор привкус горечи, а к горлу подбирается ком, когда она прокручивает воспоминания дня.