– Андрей обидел, – просто, без предисловий. Близняшка разворачивается, плетется к дивану в небольшой квартирке, призывая Эми последовать за ней.
– Заварить тебе чай? – Эмилия суетится на кухне, надеясь занять руки. Тихо жужжит холодильник, ложка звенит о поверхность чашки, всхлипывает хозяйка квартиры.
Набрав в чайник воды, Эмилия опускается на диван. Снова притягивает подругу к себе, надеясь принести хотя бы каплю облегчения. Сидят в молчании, пока бурление закипающей воды разрезает тишину гостиной. Павлова дрожит в руках подруги.
– Что он сделал, Маш? – ненадолго отстранившись, берет подругу за плечи и снова заглядывает в печальные глаза, надеясь найти ответ. Чайник несколько раз пикает, нарушая тишину. Эми не встает, продолжая удерживать Машу в теплых объятиях, поглаживая по спине едва-едва, совсем нежно.
– Исчез, – выдыхает со всхлипом, утирая первую скатившуюся слезу.
Плечи содрогаются от подступающих рыданий. Маша сжимает ткань свитера подруги, как бы прося ту не исчезать, не отходить.
– Машенька, – Эми шепчет, – я сделаю тебе чай и сяду, хорошо?
Отпускает нехотя, смотря как подруга заваривает в большой кружке зеленый чай, как суетится у плиты с едва подрагивающими пальцами. Мария плачет, думая о том, что сейчас скажет, а у Эмилии сжимается сердце. Боль Павловой отражается в ней, на пару мгновений становится её собственной.
– Мы с ним провели ночь почти сразу после свидания, я не говорила, – начинает тихо, стыдливо опуская глаза. – И его будто подменили, когда я заговорила о чувствах. Он меня избегает, лишает проектов, не заплатил за прошлые.
Голос срывается на плачь, и Волкова бросает все, что делала. Оставляет чашку с чаем на кухонной тумбе, подсаживается к подруге и прижимает снова к себе, поглаживая по голове. Шепчет на ухо что-то нежно-успокаивающее, погружаясь в параллельные размышления. Кошмар Маши был и её кошмаром: уход человека, который стал важен и нужен. Это единение в общем страхе делает проблему подруги более ощутимой и значимой.
– Урод, – поддерживает диалог, стремясь вырваться из собственных сложных перипетий в голове.
– Все было хорошо, – девушка снова всхлипывает, но вырывается из объятий, встает и идет за своей чашкой. Переводит внимание на что-то физическое, понятное, привычное. Эмилия остается на диване, покорно смотрит на подругу, ожидая дальнейшего рассказа. – После того, как мы переспали, все стало странно. Он отдалился, а потом, когда я попыталась сказать о чувствах, начал сбегать. Отказался от моих проектов, избегает меня в офисе. Паша не знает.
Выкладывает все как на духу, смотря в глаза Эмилии, видя там понимание и сочувствие. Девушка молчит, обдумывая сказанное подругой. Слова поддержки не приходят в голову, советов совсем не осталось.
– Ты пыталась поговорить, да? – Волкова спрашивает осторожно, боясь спугнуть. Мария вскидывает голову в короткой вспышке недовольства, но сталкивается с печальным взглядом.
– Да, не хочет, – сердце Эмилии вдруг сильно сжимается от осознания, что такая чудесная, умная и прекрасная Машенька переживает из-за человека, даже её вздоха недостойного.
– Машка, – делает паузу, беря её за руки, – надеюсь ты не думаешь, что это из-за тебя? Ты чудесная, если он этого не увидел и не понял, то тебе не нужен такой человек.
Больше похоже на дежурную фразу, но Волкова вкладывает в неё всю искренность и честность. А потом мысль накрывает её с новой силой: она ведь и в Германе, под всей чернотой, увидела раненое и живое. От этой параллели у неё перехватывает дыхание, будто она нечаянно нашла ключ к самой себе.
– Знаю, просто сложно это принять...Лучше давай отвлечемся, – Мария утирает очередную дорожку слез и встает, чтобы взять плед и пульт от небольшого телевизора. Эми согласно кивает, позволяя подруге делать, то, что ей вздумается. Девушке нужно отвлечься, и Волкова готова заниматься с ней чем угодно, только бы Павлова не плакала и не корила себя.
Мария включает глупое романтическое шоу, позволяя голове наконец отключиться. Эмилия устраивается поудобнее, укутываясь в общий розовый плед, продолжая сжимать ладошку подруги. И наконец отпускает свои мысли, которые несутся прямиком к Герману. К тому, как прочно он въелся в её сознание. И к страшному признанию: что бы он ни совершил, как бы ни подставлял, её до сих пор не отпустило. Интерес не угас – он превратился в болезненное притяжение, отчаянное желание.
– Как дела с Германом? – Маша спрашивает непринужденно, видя замешательство на лице подруги. Девушка стремится отвлечься, и Эми вынуждена пойти на уступки и дать ей эту возможность, пусть и ценой своей «тайны».
– Да ничего такого, – Эми заминается, подбирая слова. – Нас отстранили на день от работы, потому что мы друг на друга ябедничали и пытались подставить.