Отвлекшись ненадолго от работы, Герман лениво достал телефон, намереваясь позвонить Кристине. На выходных она была вся в делах, и они не виделись, но теперь ему казалось это даже правильным. Те чувства, что стажер испытывал к сопернице, вынуждали его быть откровенным не только с собой, но и с девушкой, которую он называл «своей». Конечно, Высоцкий не особо верил в чистоту и силу чувств Кристины, отчего-то думая, что она больше держится за красивую картинку, а не реальные ощущения. Но и винить её за это было глупо: он сам «согласился» на отношения из побуждений задержаться подольше в своем мире, укрепиться в нем.
Пара гудков, сброшенный вызов. Герман недоуменно кладет телефон, странное предчувствие находит на него волной. Кристина обычно сразу отвечала на звонок даже если была занята, а если совсем не было возможности – отправляла сообщение. Перезванивает снова через пару минут, потраченных на нервное отстукивание ручкой по столу засевшего в голове ритма. На этот раз звонок «на том конце» принимают. Герман открывает было рот, чтобы поздороваться в привычной слащавой манере, когда его прерывает мужской баритон.
– Герман, как мило, что ты набрал, – он узнает голос Сергея Зайцева не сразу. От злости сжимаются кулаки, напрягается спина.
– Сергей, – цедит в трубку, старательно подбирая слова. Ошеломление смешивается с бешенной яростью осознания.
– Кристина тебе наберет, когда выйдет из душа, – Зайцев не смакует победу, отключаясь почти сразу. Перед сбросом вызова в отдалении слышится голос Кристины. Осознание ударило, как обухом. По венам разлился яд ярости. Высоцкий вскочил, стул грохнулся об стену. Он сжал телефон в руке с такой силой, что хрустнуло защитное стекло.
Ярость накатывает волнами, снося все преграды на своем пути. Герман выходит из кабинета, хлопнув дверью. Кровь бурлит, разливаясь по венам жидкой лавой. Становится даже больно: предательство отзывается в сердце, скручивает внутренности и выбивает кислород из легких. Несмотря на все, что происходило между ними, Высоцкий не позволял себе изменять Кристине. Да, думал об Эмилии, но старался заглушить все чувства, чтобы не обидеть свою девушку. А Кристина, та самая, которая узнала о его стычке с Сергеем, видевшая их перепалку и унижение, которое испытал её парень, оказалась с утра в душе у Зайцева? Парень попытался продышаться, уговорить себя, что это может быть странным и глупым совпадением, но он хорошо помнил, как ночью Кристина скомканно ответила по поводу своего местоположения, отключила телефон, обещая уже ложиться спать. Горечь во рту стала невыносимой.
***
Шилов распахнул дверь перед ней сам, приглашая девушку зайти. Волкова сжалась, когда оказалась в запертой клетке. Михаил Иванович притормозил, поумерив свой пыл насколько это было возможно.
– Эмилия Андреевна, не выпьете со мной кофе, как тогда, в первый раз? – намеренно делает акцент, расставляя ловушки. Волкова, кажется, почти ничего не слышит за шумно бьющимся в ушах сердцем.
– Да, – девушка оседает на диван напугано, безвольной куклой опуская руки, – не могу отказаться.
Намеренно делает акцент на невозможности, чем вызывает у Шилова смешок. Начальник говорит что-то похожее на «вот именно», прежде чем развернуться к кофемашине. Комната вокруг Эмилии сжимается, потолок нависает угрожающей тучей, становится нечем дышать. Девушка впивается ногтями в коленку, заставляя себя оставаться в сознании и не терять от ужаса рассудок. Почему-то предчувствие неизбежного и жуткого не оставляет её ни на секунду, полностью стерев из памяти стажерки хорошее начало рабочего дня.
– Мы с тобой не закончили в прошлый наш разговор, – переход на «ты» слишком резкий, оглушающий. Руководитель передает чашку кофе девушке, разглядывая её реакцию, смотря на подкрашенные губы и длинные ресницы. Отмечает с удовлетворением, что накрашенной, она выглядит свежее и интереснее. Волковой вдруг отчетливо хочется смыть с себя каждый грамм косметики, только бы он прекратил так смотреть.