– Михаил Иванович, пожалуйста, – она начинает робко, еще не совсем понимая, что хочет сказать, как возразить. – Давайте не будем.
Прерывается, смотря, как руководитель отходит от кофемашины и подсаживается к ней на диван. По телу проходит дрожь от страха и кошмарного предвкушения. Девушка будто со стороны наблюдает, как начинается буря и сгущаются тени.
– Не будем что, Эмилия? – он слишком близко, ворует её кислород, заставляет тело дрожать.
– Не будем переходить черту рабочих отношений, – она выдыхает тихо, испуганно, но Шилов слышит ответ. Глаза мужчины почти сразу наливаются кровью, а челюсти заметно сжимаются.
– Ты не поняла, Волкова, – он цедит сквозь зубы, шипит злобно, пугающе, – наши отношения будут такими, какими я захочу.
Он ненадолго прерывается, чтобы почти зло вырывать чашку из рук девушки и со звоном поставить на столик. Эмилия содрогается, судорожно прокручивая в голове, как выйти из ситуации с наименьшими потерями.
План приходит в голову болезненным осознанием: шантаж и ответные угрозы. Ненадежно, скорее всего не действенно, но единственный выход, который она смогла найти. Волкова не успевает одуматься, он приближается к ней слишком близко, опускает ладонь выше колена и сжимает почти до синяков, другой рукой захватывая голову чуть выше шеи. Эмилия трепещет от ужаса, выставляет вперед ладони, делая жалкую попытку оттолкнуть. Руководитель оказывается сильнее, обдает её теплым дыханием с запахом кофе, прижимается к ней ртом, заставляя девушку всхлипнуть. Волкова толкается сильнее, отчаяннее, но крепкая рука на шее не позволяет двинуться, выкрутиться из ядовитых прикосновений. Кажется, будто они везде, будто они оставляют грязные и прожигающие кожу до кости следы.
Мужчина терзает безвольные губы, а Эми старается сдержать предательские слезы. В какой-то момент в голове что-то щелкает неприятным осознанием собственного падения, и девушка предпринимает последнюю и на удивление успешную попытку оттолкнуть руководителя.
– Прекратите, – шипит злобно, чувствуя разгорающийся внутри пожар гнева. Мужчина оскаливается, смотря в её ледяные глаза.
– Или что? – заигрывая с властью, поддразнивая беспомощную стажерку. Он наклоняется к ней близко-близко, срывая напуганный вздох.
– Или я доложу, – она пытается вскочить, намереваясь сбежать как можно скорее, но сильная влажная рука усаживает её обратно.
– И кому поверят, а, Эмилия? – шипит на ухо, снова касаясь развязно, болезненно для хрупкой девушки.
– Я предоставлю доказательства, – ненадолго прерывается, судорожно прокручивая варианты. – Все записывалось.
Абсурдно и безрассудно, но Михаила Ивановича выводит из себя. Он наклоняется еще ближе, снова располагая их лица друг на против друга, хватает стажерку за подбородок, неприятно сжимая. Это ни в какое сравнение не идет с желанными прикосновениями Германа.
– Врешь, – но в глазах плещутся сомнения и зарождающийся едкий страх. Видно, как он сжимает зубы, как расширяются ноздри. Эмилии хочется язвительно сказать: «Проверим?», но девушка боится большой руки, зависшей в паре сантиметров от её лица. Вероятно, он не станет её бить, но проверять ей совершенно не хочется.
– Отпустите, – пытается вырвать руку, сжатую мужчиной, чувствует, как еще чуть-чуть и там расцветет фиолетовый синяк.
– Моей лояльности у тебя больше нет, Волкова. Работаешь как все и никакие «маме плохо, простите», – он мерзко изображает её голос, гримасничая, – не получится. И ты никому ничего не скажешь, Эмилия, если, конечно, не хочешь иметь дело с последствиями длинного языка.
Бледность мужчины бросается в глаза, выдавая возникший страх потерять все заработанное и полученное. Волкова соглашается на предложенные условия, тем более, что никакого компромата у неё и подавно не было. Дрожащая, разбитая она хватается за ручку двери, как за спасительный круг. Вылетает из кабинета пулей, боясь, что еще чуть-чуть и он раскроет её обман, поймет, что девушка блефовала, и сделает все, что сразу задумал. Даже не замечает, что София Анатольевна стоит близко-близко к двери, явно подслушивая. Секретарша бросает в сторону Эмилии испепеляющий взгляд, обещая, что очередная выходка ничем хорошим для неё не закончится.
***
Эмилия прокрадывается в подсобку, ища утешения и спокойствия. Взгляды коллег, улыбки посетителей, офис стажеров – все это душит ее, провоцирует истерику. Страшно хочется тишины и покоя хотя бы на секунду, чтобы постараться уложить в голове произошедшее, переварить. И жутко хочется теплых успокаивающих объятий.
Дверь упирается во что-то, Эмилия протискивается и смотрит на предмет. На полу валяется какая-то коробка. Полутьма комнатки скрывает человека, склонившегося над столом и делающего яростные глубокие вдохи. Волкова не сразу понимает, что смотрит на спину Германа. Глаза привыкают, она осматривается: в подсобке царит хаос, а виновник произошедшего выглядит разъяренным, взбешенным и очень-очень одиноким.