И все же Высоцкому казалось, что Илья самый светлый и честный, если так можно вообще кого-либо из них назвать, а такой человек заслужил правды.
– Следующий раз я уже не приду, – парень сказал будто сам себе, поглядывая на явно перевозбужденного приятеля.
– Конечно, работа и все такое. Но брось, мы же всегда будем тусоваться? – Илья сделал глубокую затяжку, закашлявшись. Высоцкий решил его не переубеждать. Мир обходился с каждым по-своему. Приятеля система уничтожала вседозволенностью.
– Ага, – докурив, Герман бросил окурок в мелкий гравий подъездной дорожки, не обнаружив нигде вокруг мусорного бака. Он решил не разочаровывать приятеля, не до конца понимающего, насколько серьезны намерения. Еще раз глянув на Илью, парень пошел по направлению входа в дом. Небо окрашивалось в розовые оттенки, предвещая красивый закат. Это казалось символичным. Прохладный воздух щекотал нос.
В помещении было шумно, люди слонялись то там, то сям, преграждая путь. Высоцкий сам еще не определился, куда конкретно собирался подойти, когда на горизонте возник Владислав под руку со своей пассией.
– Ты нашел время к нам заскочить, – ядовитая ухмылка расплылась по лицу Владислава Терешина. Его поза, насмешка в голосе и злые глаза намекали, что Сергей Зайцев уже успел обработать не только Кристину. Герман печально хмыкнул, разочаровываясь в своем выборе друзей все сильнее.
– Да, хочу поговорить с Кристиной, – он придерживался своей версии, не оповещая приятелей, что планирует появиться здесь первый и последний раз.
– Боюсь, они с Сергеем куда-то запропастились опять, – девушка Владислава цыкает, пытаясь утихомирить возлюбленного.
Один брошенный взгляд – и Александра замолкает. Смотря в её потерянные глаза, в руку, отчаянно хватающуюся за его предплечье, Герман видел только чернь реальности, окружавшей их всех. Девушки, позволяющие тиранам обращаться с ними как с мусором, парни, превратившиеся в неадекватных монстров под воздействием денег и жестоких отцов и матерей. Все вокруг принимали участие в безумном спектакле, в который постепенно превращалась в конце концов богатая жизнь.
Высоцкому становится до безумия жаль и Александру, и самого Владислава.
– Ничего, я найду их, – парень уходит, прощаясь только с Сашей печальным взглядом. Слышит за спиной, как Владислав начинает отчитывать девушку за её эмоции. Горький привкус обволакивает рот.
Парень пьет газировку, смотря за всем происходящим с дивана. Он дожидается бывшую девушку почти покорно, вдыхая запахи дорогих духов, пота, алкоголя и сигарет. Закуривает только спустя полчаса, когда Сергей и Кристина до сих пор не показываются, видимо, слишком увлеченные друг другом. Короткие разговоры с Семёном и Владиславом лишь подтвердили догадку: Зайцев всем уже объявил, где теперь место Германа, окончательно закопав его репутацию и перспективы среди этих людей. Вечеринка пахла отчаянным нежеланием больше быть с ними.
Сергей придерживает Кристину за талию как куклу, когда они спускаются со второго этажа. Герман успевает заметить, как парень что-то злобно шикает ей на ухо, сжав сильнее положенного руку выше локтя. Властный, удушающий жест, обнажающий суть за красивым фасадом. Герман видел такое слишком часто. Роскошный дом, любезный на людях Анатолий Высоцкий и синяки на матери, оставленные за закрытыми дверьми, – вот из какого мира он вышел.
Кристина, столкнувшись с Высоцким взглядом, устремляется к нему, предварительно что-то прошептав на ухо Зайцеву. С неким ужасом и предвкушением плохого, она просит Германа пойти с ней на разговор. Парень сталкивается с заинтересованным взглядом новой партии Кристины, прежде чем скрыться вместе с девушкой за дверью. Они оказываются в комнате, уже погрузившейся в вечерний сумрак. Пахнет дорогим ароматизатором и пылью.
– Герман, почему ты здесь? – Кристина выглядит иначе. Держится отстраненно и холодно, скрывая за маской лихорадочный блеск глаз. Высоцкий знает, что от того, что она упустила контроль над происходящим.
– Заехал к тебе, – он подначивает, будто пытаясь отомстить такими мелкими, едкими жестами. – Хотя ты тут и так занята Сергеем, не так ли?
Он ловит себя на мысли, что первоначальный план трещит по швам. Слишком уж болезненно воспринял, что она пришла сюда с другим, зная, что он может быть здесь. Собрав волю в кулак, он жёстко отсекает эти мысли и возвращает себе самообладание.
– Тебя это уже не касается, – она садится на кровать, продолжая награждать его ледяными и почти что презрительными взглядами. Сжимает губы в полоску, нахмуривая брови. – Зачем ты приехал? Ругаться? Драться?