Она опускает глаза на свои руки, украшенные дорогими кольцами, браслетами. Герману становится почти жаль, что все выходит так. Отчаяние Кристины заполняет комнату.
– Нет, просто хочу поставить точку. Точку между нами и точку на том, кем я был с тобой, – она первая, кто из его уже почти что бывшей компании слышит честный ответ. Девушка поднимает лицо, и сперва ни один мускул не двигается. А затем срывается, переводя тему на себя:
– Неужели? Хотел услышать лично, что я предпочла тебе другого? Да, предпочла, – он не знает, почему она так распаляется, теряя холодный контроль. – Мне жаль, но ты стал другим. Ни я, ни ребята тебя больше не узнаем.
В комнате стоит запах прошлого. Герман всего на пару секунд, но теряется в воспоминаниях. Вдыхая пыль и лаванду, он переносится на прошлую вечеринку в доме Ильи. Они тогда пили, смеялись и тусовались до утра. Пьяные и дикие, гонялись по ведущей в поселок дороге на автомобилях. Становится тошно от самого себя.
– С тобой я перестала чувствовать уверенность в завтрашнем дне, – она заканчивает снова стихнув, без былой ярости и пыла. Смотрит на парня, ища в глазах раскаяние или сожаление, но сталкивается с железной решимостью на лице.
– Не удивлен, что с Сергеем чувства вернулись, – ему жаль Кристину, которая превращается в молчаливый придаток к богатому и статусному парню.
Это отражалось в её глазах, читалось в том, как она опасливо оглядывалась на дверь, чувствовалось в прикосновениях, которыми её награждал Зайцев. Высоцкий хорошо помнил, как это было давным-давно, когда Ермолина позволяла поступать богатым мальчикам с собой как с вещью. Еще тогда они ругали ее, просили одуматься, посмотреть вокруг, вспомнить, что она умная девушка, достойная лучшего. И Кристина старалась. Училась, подрабатывала у отца, строила свою личность. Сейчас же она целенаправленно выбирала статус, не привыкшая идти против дикой системы, не умеющая искренне чувствовать и желать чего-то иного.
Герман не дает ей закончить, выходя из комнаты с ощущением завершенности. В нос бьет еще более сильный запах перегара и сладковато-обволакивающий от электронных сигарет. Уже перед выходом из общей комнаты, парень бросает взгляд на Сергея Зайцева, наблюдавшего за дверью хищником. Видит, как Кристина покидает комнатку, семенит к нему, потупив глаза. Такой роли он ей не желал и такой видеть не хотел. Ермолина выбирала статус, и Герман не мог её осудить, будучи сам заложником мира, в котором вырос. Но сейчас ему отчаянно хотелось гнать как можно дальше от этого мира, оторваться, вернувшись в реальность к более искренним, понятным и живым людям. К таким как Эмилия или Николай.
Это ощущение, что его тянет к сопернице, снова нахлынуло невыносимой волной, сжимая что-то в груди. Теперь он мог об этом думать не стыдясь, что «изменяет» Кристине или слишком близко приближается к «другим». Он и сам стал другим.
Злоба и облегчение концентрируются в груди, давят, заставляя Германа почти лихорадочно крутить в руках брелок с ключами от машины. Парень обещал себе, что не будет выходить из себя, впадать в ярость, но ощущение предательства, пусть и едва заметное, наложилось на презрение, скопившееся ко всем этим людям. Ко всем, кто заставлял его ощущать себя дерьмом, подстраиваться будучи разбитым под какой-то золотой стандарт, ко всем, кто плевал на его чувства и на него самого.
Парень просидел в машине еще несколько минут, успокаивая клокотание внутри. Крутил в руках брелок, разглядывал рассыпанные по полю впереди деревья. Дом находился на пригорке, откуда открывался вид на долину. Давным-давно Герману нравилось выйти под утро, стать на некое подобие обрыва, закурить и смотреть на поднимающееся над горизонтом солнце. Времена, которые он теперь хотел бы забыть, оставить в прошлом вместе с этими всеми людьми.
С горечью заметив, что никто в конце концов не вышел, чтобы с ним попрощаться или поговорить, Высоцкий поставил самую жирную из возможных точку. Небо серело, близились сумерки, и тратить время на бесполезных людей больше не хотелось. Парень завел машину, выезжая с дорожки и прощаясь и с этим местом, и с огромным куском жизни, где он – сын Анатолия Высоцкого, наследник крупного предприятия, эталон для многих девушек. Отдаляясь от дома, парень включил погромче музыку, растворяясь в новых размышлениях. Мыслях о том, как строить теперь жизнь, не опираясь на мнение «статных» друзей, не ища способов закрепиться в мире, откуда его отец своими руками выкинул, не думая о фальшивых отношениях и попытках забыть, что внутри живут реальные чувства.
Дорога в темноте блестела от вечерней влаги. Уезжая подальше от прошлого, Герман старался не гнать, присматриваясь к обочинам и переходам по обретённой вследствие травмы привычке. Набрал через дисплей в автомобиле Николаю, движимый желанием все перекрыть окончательно. Коллега ответил почти сразу, в голосе послышалось легкое удивление.