– Спасибо, что согласился сегодня позаниматься, – Высоцкому тяжело дается искренность, но выразить благодарность Николаю, ставшему оплотом спокойствия и адекватности в этом дне, он хотел сильнее, чем поддаваться страхам и навязчивому голосу внутри.
– Буду рад снова, – Николай Чуганов улыбается так искренне, что Высоцкому кажется, будто наконец он нашел дорогу к своему месту. Будто совсем чуть-чуть – и он окажется там, где должен был быть с самого начала. И это «чуть-чуть» сейчас работает в баре, пытаясь наскрести деньги. Эмилия снова селится в голове уже привычным образом: нежная, хрупкая и потерянная. Кажется, если он не разберется с этим, то не сможет начать новую жизнь.
– И за важные слова спасибо, – Высоцкий пожимает Николаю руку на прощание, прежде чем коллега скрывается за дверью в раздевалку. Высоцкий в тишине разглядывает полотенце, пальцы и пол, пытаясь понять, чего бы ему хотелось. И сердце отвечает, почти требует, чтобы он искупил вину за то, как вел себя утром.
Уже в машине Герман снова закуривает, стряхивая пепел в открытое окно, продолжая размышлять. Мысли возвращаются к Эмилии: он снова и снова прокручивает, как она убежала в больницу. Представляет, что это он мог быть за рулем, он мог подставить ей свое плечо.
И Сделав последнюю затяжку, он наконец отпустил мысль, точившую его изнутри все эти дни. Он до одури хотел Эмилию Волкову. Не только в постели. Хотел целовать её в макушку, чувствовать, как она прижимается к груди, забирая его боль. Смотреть на неё украдкой, наслаждаясь ответными взглядами. Ему нужна была вся Эмилия: с её печальными глазами и хрупкими плечами, с её колкостями и насмешками, с её болью и трагедиями. Живая и ставшая родной, важной.
Даже после их сцены в кладовке он испугался и натянул привычную маску. Теперь же любая маска казалась предательством. Предательством и самого себя, и той девушки, что прочно заняла место в его голове и сердце. Он хотел увидеть её снова. Заглянуть в голубые глаза. Услышать тихий вздох от своего прикосновения. И это казалось до одури правильным. Единственно верным
Глава двадцатая
Ранее этим же днем.
Эмилия и Паша мчались по городу. Он предлагал заехать за Машей, но Эмилия настояла: прямиком в больницу. Перед отъездом от парковки отеля девушка подняла глаза, по привычке ища в офисных окнах соперника. Наткнувшись на Германа, она в очередной раз убедилась: он интересовал её не только как соперник и любовник. И страшнее всего было то, что в его взгляде она теперь искала поддержку.
Тишина машины давит. Каждый нерв Эмилии оголен, плохое предчувствие бьется внутри загнанной птицей.
– Я тебя высажу и припаркуюсь, хорошо? – друг вырывает Эми из унылых размышлений. Девушка поворачивается к нему, заглядывая в глаза с благодарностью.
– Хорошо, – голос чужой, слишком потухший, разбитый. Волкова раздумывает, не отменить ли смену в баре, но приходит к неутешительному выводу, что в деньгах очень-очень нуждается.
Она выскакивает из едва успевшей остановиться машины, идет быстрым шагом к больничным дверям, вдыхая прохладный вечерний воздух с целью успокоить разбушевавшееся сознание. Вечер окрашивает небо в розовые, красные цвета. Если бы Эмилия не торопилась, она обязательно стала бы, задрав голову вверх, разглядывала бы краски горизонта.
Мать встречает её кислой улыбкой. Елена Геннадьевна бледнее, чем обычно. Прикована к кровати трубочками, капельницами. Распахивает руки, приглашая дочь в объятия. Волкова позволяет себе и ей эту слабость: опускается на больничную койку, прижимается к матери, чувствуя на плечах прохладные руки. Врач заходит в палату, привлекая к себе внимание покашливанием. Тот же мужчина, что и в прошлый раз. Эмилия опускает глаза, едва сдерживая рвущиеся наружу слезы. Отчего-то становится слишком тошно, тяжело.
– Елена Геннадьевна, Эмилия Андреевна, – мужчина поправляет очки, рассматривая карту больной. Поворачивается к матери Эми, начиная разговор с ней. – Ваше состояние значительно ухудшилось, тело не справляется с болезнью, поддерживающая терапия уже не так действенна. Операцию стоит сделать как можно скорее, но в целом еще около месяца по моим расчетам у вас есть.
Эмилия разглядывает лицо мужчины. Глубокие морщины у глаз, ярко выделяющаяся носогубная складка, будто выцветшие зеленые глаза и нахмуренные кустистые брови. Мозг отчаянно цеплялся за что угодно, лишь бы не слышать этих слов, не думать о конверте, где не хватает трети суммы.