– Я смогу поехать домой? – женщина приподнимается на кровати, старательно демонстрируя улучшения.
– Да, но нужно записываться на операцию, это не шутки. Конечно, предлагаемая терапия не гарантирует стопроцентный результат, вы же помните? Но это единственный шанс, и он у вас в руках, – врач переводит взгляд на Эмилию, рассматривая девушку в ответ.
Потухшая, уставшая, на грани срыва. Ему становится жалко, но ничего поделать ни он сам, ни больница не могут. Об этом был разговор еще давным-давно, когда Волкова-младшая рыдала, прося помочь, подсказать любые возможности получить льготы, справиться с ситуацией будучи финансово неприспособленными к дорогостоящим операциям. Больница отказала в силу сложной финансовой ситуации, экспериментальности лечения и неблагоприятной истории жизни Елены Геннадьевны, способной испортить повлиять на исход нелучшим образом Эмилия для себя объяснила это просто: мать была «неблагополучной», а значит, не в приоритете.
– Месяц есть, верно? – девушка наконец задумалась о том, что не допускала в голову никогда. Что, если она не успеет? Если мать погибнет, потому что Волкова «недостаточно работала» и не смогла оплатить операцию в срок? Елена Геннадьевна сжала руку дочери, видя тень отчаяния на её лице.
– Да, верно, – врач задумчиво разглядывает данные карты, разворачиваясь на пятках. – Завтра выпишу вас, отдыхайте, Елена Геннадьевна...и вы, Эмилия Андреевна, отдохните.
Он удаляется почти бесшумно, оставляя за собой шлейф из отчаяния и горечи. Волкова переглядывается с матерью, ловя в её взгляде просьбу о помощи, о ласке. Ложится к маме на кровать, позволяя сухим тонким рукам Елены обнять ее. Дышит в унисон с ослабленной женщиной.
– Не переживай, Эмилия, все будет хорошо, – Волкова старшая заботливо убирает светлую прядь волос с лица девушки, шепчет ей на ухо тихо-тихо, унося голосом куда-то в детство.
Она с тоской вспоминала те мгновения, когда мать была трезвой, а в доме были только они вдвоем.
– Помнишь, как на новый год после ухода папы...? – она говорит осторожно, словно боится спугнуть эту тихую минуту.
– Мы тогда смотрели какой-то фильм в обнимку? – женщина гладит дочь по голове, успокаивающе, ненадолго стирая все склоки и горести из их общей истории. Всего на миг, но они превращаются в любящую мать и дочь.
– Да, было уютно и спокойно, – Эми погружается в воспоминание, позволяя рукам Елены обнимать ее, качать как маленькую.
Новый год приблизился незаметно, ошарашив жительниц старенькой квартиры. Всю декабрьскую неделю Эмилия после школы бродила по улицам, разглядывая витрины, усыпанные игрушками и разноцветными огнями. Девочка вдыхала морозный воздух, позволяя себе размечтаться о празднике, которого никогда не будет. Папа не решился взять её на новогодние выходные, оставив на попечение у матери, что одновременно и радовало, и расстраивало малышку.
Они украсили небольшую елочку вдвоем, подавая друг другу старенькие игрушки, доставшиеся еще от бабушек и дедушек. Развесили блестящий «дождик», водрузили на верхушку звезду. Елочка получилась совсем скромной, едва заметной на фоне унылых стен гостиной, но дарила обитательницам квартиры ощущение уюта и праздника. Елена сделала имбирное печенье, одолжив у коллеги самые дорогие из специй, приготовила курицу и зимний морс. Они часто пили всей семьей теплый напиток из клюквы, шиповника, смородины и вишни. Остатки ягод ушли на последние порции, но Эмилия так радовалась, снова пробуя привычный «коктейль», что Елена не жалела ни о чем. Мать старалась не пить сама много, оставляя дочери.
В квартире пахнет приготовленной едой, свежей елкой, мандаринами и морсом. Эмилия, переодевшись в красивое платьишко, надеясь порадовать последнее время слишком грустную маму, бегает по комнатам в приподнятом настроении. Елена тоже принарядилась. Часом ранее выудила из гардероба старый костюм, в котором они с бывшим мужем праздновали десятилетний юбилей свадьбы. Горькое воспоминание резануло по сердцу, оставляя кровоточащий порез.
Женщина бросает взгляд на убежавшую в другую комнату дочь, ненадолго замирает над кухонным столом, раздумывая, будет ли уместным выпить шампанское уже сейчас. Наливает себе бокал, тихонько выдохнув. Настроение было почти на нуле, но портить праздник дочери не хотелось. В шкафу прятался небольшой подарочек: новый рюкзак, купленный на последние накопления. Елена отчаянно нуждалась в успокоении и отвлечении, отчего деньги из копилки улетали с небывалой скоростью.
Телевизор шумит очередным новогодним фильмом. Елена наливает второй бокал, переносит стол из кухни к гостиному дивану, расставляет приборы и еду. Скромный праздничный ужин и два напитка, не считая припрятанного крепкого алкоголя: морс и бутылка шампанского. Усаживает дочку мягкой просьбой, ужинают и смотрят кино. Атмосфера праздника в конце концов проникает под кожу, поднимает настроение обитательницам. Елена притягивает малышку к себе, утыкаясь подбородком ей в макушку, поглаживая по волосам. Эмилия не двигается, боясь спугнуть момент любви от мамы, последнее время так яростно закрывающейся и сбегающей.