Эмилия уходит из больницы в еще более спутанных чувствах. Ослабленная, поглощенная болезнью мать, вымотанная и утомленная бесконечными работами дочь. Они стали жертвами безумной сложной ситуации, выход из которого только один – дорогостоящая операция. Паша, дождавшись её в машине, открыл дверь. Он видел, как на её лице отражаются все тяготы мыслей, в которые девушка была погружена.
Ехали молча, в съедающей изнутри, обжигающей тишине. Паша бросал на девушку встревоженные взгляды, боясь завести диалог первым. Эми рассматривала капельки стеклоочистителя, попавшие на боковое зеркало. Розовое небо нависло над быстро удаляющейся больницей. В маленькую щелочку приоткрытого окна задувал теплый весенний воздух.
– Операцию нужно сделать как можно скорее, – девушка задумчиво произносит ни то себе, ни то ведущему автомобиль приятелю.
– А сколько еще собрать нужно? – Павел останавливается на светофоре, опускает большую ладонь на сжатые кулаки подруги, желая приободрить. Волкова не двигается, озвучивает сумму с жалобным всхлипом.
– Давай мы тебе одолжим? – в голосе друга ни намека на шутку. Стальная серьезность удивляет и даже чуть-чуть ранит.
Эмилия до ужаса не хотела занимать деньги у друзей или влезть в кредитные долги. Всю жизнь она боролась сама, справлялась с бедами и горестями своими силами, научившись полагаться только на собственные таланты, навыки и способности. И теперь, когда жизнь вынуждала, заставляла согласиться на такого рода варианты, Волкова хотела выть от негодования.
– Нет, Паш, я не хочу быть должной, тем более если операция не поможет, – девушка отвернулась в окно, прерывая разговор. Она боялась озвучить суровую реальность: если мать умрет, то долг, взятый для её спасения, будет висеть невообразимо тяжким грузом.
Павел был из тех людей, кто постарается всунуть деньги насильно, уговорить ее, убедить в правильности такого решения. Это и случилось.
– Эмилия, пожалуйста, подумай. Если это поможет поскорее разрешить все вопросы, то мы с радостью, – Паша привирал. Радостью бы и не пахло. Они не зарабатывали так много, чтобы разбрасываться даже средними суммами денег. Волкова не могла позволить себе «обобрать» друзей.
– Нет, я соберу все сама, – девушка чувствует, как нарастает внутри напряжение. Комок из обиды на ситуацию, горечи осознания становится поперек горла, перекрывает кислород. – Ты же знаешь, я не беру кредиты, потому что не хочу загнать себя в эту яму. И точно также не беру в долг, потому что не могу чувствовать себя должной, пойми. Я знаю, что вы хотите помочь. Тогда просто будьте рядом, этого достаточно.
– Заедешь перед баром к нам? – переводит тему, не желая больше раздражать и так столько всего переживающую в этот момент подругу.
– Да, – девушка снова отворачивается в окно, отвлекаясь на спешащих по делам пешеходов, желтые автобусы, развозящие людей после рабочих смен и стайки птиц, поднимающихся с деревьев в закатное небо.
Павел включает погромче музыку, позволяя им погрузиться в собственные мысли. Салон автомобиля наполняется убаюкивающим, меланхоличным пением незнакомой Волковой исполнительницы. Девушка прикрывает глаза, стараясь утихомирить сумбур из мыслей. Ловит себя на последней: хочется почувствовать вокруг себя успокаивающие теплом большие сильные руки. Стряхивает и ее, заставляя голову хотя бы ненадолго побыть «пустой».
Маша встречает их на пороге с грустной улыбкой. Девушка выглядит так же, как и в прошлую встречу: тени под глазами, печальный взгляд, обкусанные губы. Но Павлова взяла себя в руки ради Эмилии, ведь та сделала для неё буквально пару дней назад то же самое. Паша, молча рассматривая сестру, отметил свежие следы слёз и, ничего не говоря, закрыл дверь за подругой.
– Как ты? – близняшка налетает на подругу с вопросом, не давая той даже слова сказать. Обнимает сильно-сильно, надеясь вытянуть все тревоги и боли из нее. Эмилии кажется, что вот-вот – и она услышит хруст своих ребер.
– Не знаю, – честно признается, заглядывая в глаза Марии. Та понимающе кивает, прекрасно разделяя такие чувства. Пашина близняшка тоже не знает, как она себя чувствует вот уже который день подряд.