– Нет, – она не договаривает висящую между ними просьбу.
Просьбу о том, чтобы он забрал её боль, отвлек. Прижимается к нему, позволяя рукам блуждать по широкой спине, голове покоится на его груди, пока лифт не издает характерный звон, оповещая о приезде на этаж. Отстраняется от него нехотя, боясь снова поднять глаза. Искры между ними становятся чем-то иным, более глубоким, безудержным и отчаянным.
Герман открывает перед ней дверь, впуская в дорогую темную квартиру. На пару мгновений ему становится тошно, что перед Эмилией, собирающей каждую копейку на операцию матери, открылся вид на нечто подобное. Девушка не осматривается, стоит на пороге, опустив глаза. Внутри у неё все переворачивается, шторм бушует с небывалой силой, заставляя ураган мыслей крутится до боли в висках.
В квартире пахнет парфюмом парня, сигаретами и застоявшимся чаем. Эмилия снимает пальто, смотря на Германа затравленным зверем. Он берет из её рук одежду молча, вешает в шкаф, снимает свою и отправляет туда же. Тишина становится звенящей, и Эми просит показать, где помыть руки.
Рутинные действия, чтобы заполнить пустоту. Высоцкий моет руки в кухне, заваривает новый чай, прикрывает окно, чтобы по ногам не тянуло ночной прохладой. Парень садится на диван, не зная, как себя дальше вести. И ловит себя на мысли, что ощущение чужого присутствия в квартире не раздражает, а согревает. С опозданием приходит и понимание, что это чувство не только из-за человека, но и из-за того, кто этот человек.
Она садится на диван бесшумно, позволяя Герману окинуть себя взглядом с ног до головы. Молча тянет руку к нему, переплетая пальцы. Не говорит ни слова, боясь нарушить момент. В происходящее не верится.
– Эмилия, – парень разворачивает её к себе лицом, заглядывая в печальные глаза. В них виднеется все: проблемы на работе, усталость от их ожесточенных схваток, отчаяние из-за болезни матери. – Можно?
Спрашивает разрешения, чтобы притянуть её к себе. Когда девушка кивает он понимает, что выдохнул с облегчением. Ему безумно хотелось прижать хрупкие плечи к себе, укутать в кольцо рук и держать, пока ей не станет лучше. И, чего скрывать, наслаждаться её теплом и близостью. Герман как проклятый хотел почувствовать её снова в своих руках еще с утра, когда пальцы перестали ощущать кожу девушки, а внутри снова появилось отчаянное желание сбежать от собственных чувств.
И сейчас ощущение хрупкой Волковой в руках было опьяняющим, но в то же время щемящим, тяжелым. Она позволила ему гладить свою голову, шею, спину, зарываясь лицом в ткань на его груди. Плечи дрогнули от подступающих рыданий, но Эми сдержалась, не позволяя себе все испортить, расклеится.
– Герман, – она подняла глаза, приблизилась совсем близко к его лицу, разделя воздух, касаясь кончиком носа.
Парень прикрыл глаза, перемещая руку на её шею, направляя. Эми поцеловала его первая. Сначала аккуратно, будто пытаясь распробовать, а потом почти жадно, ища забытие. Руки парня сжимали, тянули к себе за талию и бедра, удерживали за шею, но не позволяли лишнего. Эмилия попыталась расстегнуть его рубашку, но парень поймал её запястья, мягко сжал. Отстранился, смотря с вопросом. Поспешно заговорив, она не дала его задать.
– Пожалуйста, Герман, я хочу почувствовать что-то, не связанное с болью, пожалуйста, – мольба. Трогательная, щемящая, разрывающая изнутри мольба.
– Ты уверена? – он спрашивает с тревогой, и собственная обеспокоенность поражает. Сжимает её ладони в своих нежно, боясь причинить боль.
– Пожалуйста, – как зачарованная, она просит одного.
Это необъятное чувство боли, выматывающее отчаяние смешались в ураган, справиться с которым можно только если достаточно отвлечься. Волкова хотела, чтобы он её спас, чтобы помог хотя бы так, давая ей пусть и на одну ночь, но ощущения любви, нужности. Эмилия очень хотела быть нужной.
Он сдается. Позволяет себе снова опустить руки на её талию и шею, увлекает в поцелуй, способный отвлечь от невзгод. Волкова отвечает почти яростно, со страстью и желанием. Расстегивает на парне рубашку, опуская прохладные пальцы на кожу груди, мягко царапает, поглаживает.
Герман шумно втягивает воздух, когда тонкая рука девушки оказывается за поясом брюк. Не отстает от нее, перемещая свою на грудь девушки, забираясь под её одежду и белье, сжимая, играя пальцами. Обводит ореол, прежде чем легонько сжать. Этими касаниями вырывает из горло Эмилии стон. Девушка сжимает руку, покоящуюся уже под резинкой белья парня, делает несколько движений, распаляя его. Герман снимает с неё блузку, задирает на бедрах юбку, позволяя пальцам исследовать живот, ноги, бедра девушки. Кружит вокруг кромки её белья, подразнивает. Она отрывается от него, прерывая поцелуй, снимает с себя остатки одежды, представая перед ним беззащитной и открытой.