– Зайдем вместе или...? – Высоцкий сам не знает, как стоит поступить. С одной стороны провоцировать неуместные сплетни было бы глупо, а с другой ему не хотелось высаживать Эмилию пораньше или пытаться подойди к дверям в разное время. Это казалось кощунством после проведенной ночи.
– Не знаю, – Герман понимающе кивает в ответ на её слова. Они проезжают мимо входа в «Полночное солнце», но девушка молчит. Позволяет Герману проехать дальше, припарковаться и выходит вместе с ним, будто обозначая, что не боится показаться «парочкой». Высоцкий чувствует, как от этого жеста теплеет в груди.
Николай и Дмитрий встречают их заинтересованными взглядами. Новоиспеченный приятель Германа улыбается и едва заметно кивает парню, одобряя. Этой мимолетной дружеской поддержки, искренней легкости в отношениях ему до одури не хватало в его друзьях.
Стажеры проходят в кабинет в молчании, но атмосфера между ними ощутимо изменяется. В небольшом кабинете пахнет бумагами и весной из оставленного открытым окна. Они молча раскладывают вещи, поглядывая друг на друга украдкой.
Следом, почти не давая перевести дух, входит София. Хитрая улыбка расцветает на её лице, вызывая у Эмилии волну мурашек по спине. Неужели все так очевидно? Им, кажется, не спрятаться. Остается лишь сжаться и ждать удара.
– Через полчаса Шилов ждет у себя, будет объявление баллов, – она окидывает взглядом Эмилию, пришедшую в той же одежде что и вчера. Осознание пролетает мгновенно, и представление, что делать с интересным наблюдением, вырисовывается само собой.
София заскакивает в кабинет руководителя, прикрывая за собой дверь с тихим щелчком. Замирает в проходе, всем своим видом показывая, что принесла интересные новости. Михаил заинтересованно вскидывает глаза, спрашивает, что ей понадобилось.
– А стажеры-то наши, видимо, сблизились, – хитро, тягуче произносит. Видит, как руководитель откидывается на спинку кресла, становясь еще более вовлеченным в диалог. Сама облокачивается на косяк медленно, с азартом разглядывая Михаила.
– И что, София? – мужчина разглядывает ноги секретарши, почти не фокусируясь на её лице. София Бельская восторженно отмечает, что интерес начальника снова начал возрастать.
– Я просто переживаю, как это скажется на репутации, на учредителях и на тебе, Мишенька. В конце концов, стажеры приняты с условием соревнования, а тут такое дело, – София подогревает его интерес, делая небольшую паузу. Позволяет себе приблизиться к столу. – Вдруг высшее руководство решит, что ты потерял контроль над ситуацией, раз из соревнования стажировка превратилась в роман?
– На что намекаешь? – он встает, подходя к Софии слишком близко, обдавая секретаршу дыханием. Бельская в ответ лишь ластится, всем видом показывая готовность быть союзницей и опорой.
– Еще и та история, Миша, с её попыткой угрожать. Сначала она планирует опозорить тебя, выставить в дурном свете своим враньем, а теперь еще и с коллегой крутит? – шепчет ему в ухо, прикусывая мочку. Позволяет рукам руководителя скользить под юбку, наслаждаясь вновь вернувшимся в её владение вниманием.
София Бельская не хотела терять свое влияние на Михаила и уж точно не готова была расставаться со всеми положительными «эффектами» от их плодотворного сотрудничества. Эмилия Волкова ей только мешала, и когда женщина узнала об угрозах любимому начальнику, она начала придумывать план по разрушению будущего стажерки в организации. Михаил слишком долго был одурманен молодой работницей, чтобы обратить внимание на все мелкие шалости, которые устраивала София, но теперь она собиралась объединить их все и сделать финальный ход.
– И что, мне уволить её из-за сплетен, предлагаешь?
– Ничего я не предлагаю, Мишенька, – ласкает его плечо, обдавая теплым дыханием шею, распуская галстук. Он позволяет, все еще пребывая в раздумьях.
– Эмилия Андреевна хорошая работница, если «ситуаций», – говорит с нажимом, намекая на историю с домогательствами, – больше не возникнет, то мне было бы удобно иметь такую в штабе. И соучредители заинтересовались, спрашивали о её успехах и успехах Германа Анатольевича, так что я не стану её преждевременно выгонять.
Говорит слишком резко, разочаровывая Софию. Она цокает языком едва слышно, понимая, что придется прибегнуть к радикальным мерам, иначе Шилов не уволит стажерку. Несмотря на все пороки, иногда в нем просыпалось нечто справедливое – и это раздражало Софию Анатольевну до чертиков. Лучше бы эта справедливость и честность проявилась тогда, когда Михаил Иванович сочинил себе, что хочет «оприходовать» стажерку. Но этот едкий комментарий она оставила при себе, окончательно убеждаясь, что Эмилии здесь не место.