– Не представляю, – выдавила она, едва справившись с волнением. Хочется сбежать, закрыться в кладовой, прячась от всего происходящего.
– Мне стало известно, что вы собирались продать корпоративные данные в другую организацию, – горло девушки сдавливает спазм. Она переводит взгляд на секретаршу, растянувшуюся в самодовольной ухмылке. София Анатольевна едва ли не лопается от восторга.
– Это неправда, – Эмилия запинается, с потрохами выдавая себя и свое волнение. Шилов даже не смотрит, уставляясь в экран монитора. Отговорки его больше не интересуют, а вид стажерки вызывает только злость.
– Это грубейшее нарушение, за которое полагается не только увольнение, но и наказание, вы понимаете? – он продолжает, будто закапывая девушку еще глубже, лишая кислорода. Эмилия дрожит всем телом, слезы собираются в уголках глаз.
– Я этого не делала, – пытается оправдаться, чем еще больше злит руководителя. Он с силой разворачивает свой компьютер, тыкая пальцем в экран. Пелена застилает глаза, и Эми приходится несколько раз моргнуть, чтобы снова видеть Шилова.
– А это что? – крик разносится по кабинету, оглушая даже секретаршу. Она морщится, бросая недовольный взгляд на Михаила. Эми на негнущихся ногах подходит к столу руководителя, вся сжимаясь с каждым шагом все больше и больше. На экране её аккаунт, рабочая почта. Последним значится черновик письма с прикрепленным файлом.
Волкова трясет головой, не веря, что София зашла так далеко. Переводит на неё взгляд, повторяя: «Нет, нет, вы не могли!». В нос ударяют запахи кофе и дорогого одеколона, голова начинает кружится. Эмилия осаживается на диван под грозными взорами руководителя и секретарши. Распахивает компьютер, заходя в почту и читая «свое» письмо. Глаза сидящей рядом Софии искрятся от удовольствия и триумфа.
– Вам весело, София? – руководитель переключается и на нее, хлопая по столу. Женщина едва заметно вздрагивает, мгновенно опуская глаза и смахивая улыбку с лица. Ярость Шилова была всеобъемлющей.
– Нет, извините, Михаил Иванович, – смотрит из-под полуопущенных ресниц на Эмилию, ликуя теперь уже глубоко внутри.
Девушка дрожащими руками открывает файл, прикреплённый к черновику письма. Пробегает глазами по цифрам, чувствуя, как обрывается все внутри.
– Я не писала этого, Михаил Иванович, клянусь, – стажерка чувствует, как слезы застилают глаза. Захлопывает ноутбук с ужасом, будто желая отгородиться, избавиться от любого напоминания о страшной подставе. Ощутимыми становятся пружинки в диване, комната вокруг сужается, давит.
– Хватит врать, – он снова кричит, выбивая Эми из равновесия окончательно. – Вы даже согласовали в письме сумму! Конечно, Эмилия, у матери проблемы со здоровьем, но пойти на такой шаг?
Волковой кажется, что все происходит не с ней. Дрожь по всему телу, горло сжато подступающими слезами. Перед глазами возникают образы: насмешливый Герман, радующийся её проигрышу, и убитая горем мать, операцию которой Эмилия не сможет оплатить. Несколько слезинок скатываются, принося еще одно понимание: она проиграла. Спустя пару мгновений девушка рыдает в голос, боясь даже посмотреть на руководителя.
– Пожалуйста, Михаил Иванович, – она вскакивает, подходя к столу руководителя, готовая на колени броситься, только бы исправить ситуацию. Но на подкорке стажерка уже знает: она обречена.
– Учредители настаивали, чтобы я вас незамедлительно уволил и привлек к ответственности, – мужчина наконец понизил голос, продолжая испепелять девушку взглядом. – Но я буду милосердным, тем более письмо отправлено не было. Вы заканчиваете задание, которое вчера получили, и увольняетесь по собственному желанию.
Приговор ощущался холодом по телу и болью в груди. Эмилия замерла, не в силах даже утереть слезы, опустила глаза, рассматривая носки своих туфель. Она по ошибке надела туфли, в которых приходила на собеседование в этот отель. Теперь они выглядели насмешкой.
Милосердие Шилова было напускным: он переживал, чтобы девушка не попыталась предоставить те самые доказательства его домогательств, о которых упоминала. Волкова ощутила остервенелое желание сказать ему, что использует их против него. Но быстро оборвала себя, прекрасно зная, что кроме блефа у неё ничего нет. Жгучие обида, ярость и отчаяние смешались внутри коктейлем.
– Михаил Иванович, послушайте, – Эми взмолилась, все еще цепляясь за надежду оправдаться. София Анатольевна тем временем встала, цокая каблуками к двери.
– Я распечатаю заявление на увольнение, – женщина скрывается за деревянным массивом, приговаривая Волкову окончательно.