Девушка сидит еще пару минут в кладовой, слушая утешительные речи су-шефа. Сердце женщины сжимается, когда она видит боль, плещущуюся в глазах стажерки, но она точно знала: поделать с этим толком нечего. Против Софии и Шилова обычная работница кухни пойти уж точно не могла.
Эмилия находит Германа в их кабинете. Пропахшего сигаретами и весенней улицей, с встревоженным и слишком озабоченным её судьбой лицом. Волкова чувствует укол ярости, следующий за уколом зависти. Теперь это место его, он победил, как и обещал в первый день. Игнорируя любые вопросы, девушка откидывается на спинку стула, мелко подрагивая, предается воспоминаниям.
Будто наяву она слышит скрип резины дорогого автомобиля, в котором уже несколько раз ехала с чувством правильности происходящего. Эмилия помнит гудок, заставивший её развернуться. Открытое окно, через которое было видно парня за рулем. Он тогда сказал, что должность будет его. Герман обещал, что выбьет у неё из-под ног почву, нарекал наслаждаться победой, пока она еще может.
Сейчас эти воспоминания жгли глаза непрошенными слезами. Сидящий поодаль, он вызывал в ней смесь из жутких чувств: зависть, злость на его «пророческие» слова и самое сильное – желание прижаться, ища успокоение, нежность и любовь. Ту, о которой упомянула Елена Андреевна, и ту, на которую намекала мать прошлым вечером.
Волкову скручивает от мыслей о матери, возвращая в суровую реальность. Эми давит желание закрыть лицо руками, закричать, что есть сил. Как она теперь оплатит операцию матери? Девушка не знает ответов на свои вопросы, впервые пребывая в беспросветной темноте. Она впервые чувствовала себя в абсолютной ловушке, без единого луча надежды. Прежняя уверенность сменилась ощущением, что почвы под ногами больше нет.
– Эмилия, посмотри на меня, – Герман вырывает её из задумчивости, разворачивая кресло. Видит покрасневшие от недавнего плача глаза, искусанную губу. Он мельком услышал, как София смеялась с другой работницей, что конкурс стажеров закончится раньше. Слышал и крики Шилова, разносившиеся по коридору и знаменующие нечто плохое.
– Что? – девушка сама удивляется холоду, проступившему в голосе.
– Что случилось, Эмилия? – он касается её руки, и девушка одергивает кисть. Её жест отдается болью в груди парня. Отвержение ощущается кровоточащей раной в груди.
– Ничего, – она с грустью размышляет, не замешан ли он в этом.
Сомнения съедают её заживо, лишая способности рационально мыслить. Девушка отворачивается, пользуясь замешательством. Полностью погружается остатки работы, желая завершить с честью и профессионализмом, чтобы поставленная ей точка выглядела не так позорно. Чтобы не чувствовать себя такой униженной и разбитой.
Герман встревоженно смотрит на неё еще несколько раз, подмечая подрагивающий подбородок, сжимающийся и разжимающийся кулак, сбивающееся дыхание. Отчаяние исходит от неё волнами, но он не знает, как узнать причину этого состояния. Собственная беспомощность обжигает. Рука непроизвольно дергается в желании коснуться Эмилии. Парень останавливает себя. Боится, что одно неверное слово или движение – и эта хрупкая, отчаянная тишина вокруг неё разобьется, уступив место чему-то совсем неуправляемому.
София снова появляется в кабинете, первым делом отмечая настроение Эмилии. Хитрая улыбка не покидает губ секретарши, предзнаменуя очередной ядовитый выпад.
– Герман Анатольевич, руководство отправляет вас сегодня встречу с поставщиками до конца рабочего дня. Эмилия Андреевна, заканчивайте проект и заберете расчет у Михаила Ивановича, – она позорит её намеренно, раскрывая Герману правду. Выходит из кабинета легкой походкой победительницы. Волкова поднимает глаза от экрана, закусывая губу, чувствуя на языке капельку крови. Тишина становится звенящей, и Герман нарушает её первым.
– Эмилия, что происходит? – Высоцкий снова разворачивается, ища ответы. – Поговори со мной, пожалуйста.
Эмилия изо всех сил сжимала челюсти, впиваясь ногтями в ладони, лишь бы удержать предательские слезы. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она смогла заставить свой голос звучать ровно.
– Ты выиграл, как и предрекал в самый первый день, – она отворачивается, не в силах смотреть на него. Боится, что по лицу парня пробежит даже пускай мимолетная радость. Лучше уж не видеть его эмоций вовсе, чем остаться с разбитым сердцем.
Герман не знает, что и сказать. Сжимает челюсти, понимая, как важна была для Эмилии работа и что её увольнение – слом двух жизней.
– Почему? – она его игнорирует, боясь, что если скажет еще хоть слово, то заплачет. Хочется его утешения, поддержки, но Эмилия силой заставляет себя об этом даже не думать. Он выиграл, забрал должность, которая должна была её спасти. И зависть, проснувшаяся внутри ядовитой змеей, теперь закрутилась на шее, перекрывая кислород. Хрупкие нежные чувства померкли под давлением навалившихся ужасов. Волкова трясет головой, отмахиваясь от всех его вопросов. «Не могу, нет», – тревожно звучит в её раскалывающейся голове.