– Ты вчера светилась, Эмилия. Думаю, вы помиритесь, – слова больше похожи на напутствие, и девушка чуть испуганно сжимает холодную ладонь мамы. Елена кашляет, прежде чем подтолкнуть дочку к себе.
– Спасибо тебе, – она снова прижимается к груди женщины, ластится котенком. – Люблю тебя, мам.
Она не говорила этих слов уже очень давно. Казалось, за годы, прошедшие с последнего озвученного вслух признания, чувства уже должны были обратиться в пыль. Но это было не так.
Елена Геннадьевна вздрагивает, смахивает слезинку с глаз, растрогавшись словами дочери. Перебирает её прядки, шепча на ухо девушки: «И я тебя люблю». На её душе впервые за последнее время становится так легко и тепло.
Глава двадцать третья
Звонок разрезал тишину квартиры пронзительным визгом. Эмилия не помнила, как вернулась домой. После больницы она ни с кем не разговаривала. Игнорировала звонки Маши и Павла, желающих узнать, что случилось на работе; старалась не замечать одинокое сообщение Германа с вопросом, как она себя чувствует. Перекусила, легла на кровать, почти мгновенно засыпая от усталости и эмоционального истощения прямо в одежде, не смыв макияж. Тревожный жуткий сон укутал её колючим одеялом.
Елена сидела перед ней на коленях, прося помочь. Она была бледная, потухшая и очень-очень худая. Лицо осунулось, стало еще более жутким.
– Спаси меня, Эмилия! – все слова сопровождались кровавым кашлем. Девушка смотрела, как мать согнулась пополам, закашлявшись. Уперлась рукой в пол, стараясь удержать равновесие. Волкова подбежала к ней, подхватывая за плечи, стремясь поднять. Костлявые плечи под тонкой хлопковой рубашкой напоминали вешалку. Они были острые, чужие. Елена затрясла головой остервенело, разбрызгивая кровь. Упавшие на руку девушки капельки жгли огнем.
– Мама, пожалуйста! – Эмилия сделала еще одну попытку поднять ее.
В этот раз получилось: женщина поднялась с колен, вытянулась в полный рост. Но встала она не как живой человек, а как марионетка на невидимых нитях: рывком, с неестественным хрустом в суставах. Глаза Елены сверкнули яростью, а губы исказились в злобной усмешке.
– Ты должна меня спасти, – слова врезаются в плоть Эмилии шипами. Девушка видела, как Елена заносит руку для пощечины. Рука в воздухе на мгновение застыла, и Эмилия разглядела на ладони матери кровь. Засохшую, измазавшую кожу то тут, то там.
Эмилия съеживается, снова становясь маленькой, бессильной. Иррациональный страх, появившийся еще в детстве, опутывает её ледяными щупальцами. Кровь наполняет рот, от металлического привкуса тошнит.
Вскидывает голову, смотря на женщину. Видит, как та хватается за сердце не двумя руками, а одной, с такой силой, будто пытается вырвать его из груди, и падает навзничь, так и не ударив дочь. Падение было медленным и беззвучным, как в вакууме. Тело матери, коснувшись пола, не издало стука, а лишь расплылось в черной луже, которая начала быстро поглощать его, начиная с ног. Эмилию скрутило от рыданий. Девушка закрыла глаза, сжала руками волосы, пытаясь облегчить раздирающую внутренности боль.
Когда Эмилия открыла глаза, комната изменилась. Она обнаружила себя стоящей посреди спальни Германа. Парень стоял в углу, прижавшись спиной к стене. Его руки были сложены на груди, а в глазах плескалось презрение. Волкова почувствовала, как почва уходит из-под ног.
– Герман? – девушка пошла к нему, но парень скорчился. Запахло гарью, будто весь мир Волковой пылал. Она сделала еще шаг, протянув к нему руки.
– Ты мне такая не нужна, – его слова были сродни удару. Сильному, выбивающему воздух из легких и остающемуся синяком. Эмилия почувствовала, как падает на колени перед ним. Подняла полные слез глаза.
– Почему ты так? – её голос дрожал, рыдания вырывались из груди. – За что?
Эмилия ползла к нему, наплевав на гордость. Услышав разочарованный выдох за спиной, обернулась рывком. В другом углу стояли Мария и Павел. Они синхронно качали головами, всем видом показывая, как Эмилия их расстроила.
– Я победил, – он хмыкает, приближаясь. Поднимает её лицо за подбородок, всматривается в полные слез глаза. – Убирайся, я не хочу тебя видеть.
Он исчезает в дымке, а Эмилии кажется, что её мир рухнул. Девушка ползет к друзьям, ища поддержки. Но они отворачиваются и уходят. Волкова остается абсолютно одна.