***
Елену Волкову хоронили тихо, спустя всего два дня после её смерти.
Получив все документы, выбрав ритуального агента, не стесняясь больше тратить деньги, Эмилия с ледяным спокойствием обзвонила тех немногочисленных родственников, которые остались. Когда двоюродная сестра матери отказалась приезжать, Эмилия не удивилась. Она вспомнила, как та лет десять назад кричала в их квартире: «Ты всё профукала, Лена!». Как она хлопала дверями, раскидывала вещи и выносила бутылки из комнаты. Никто не пришёл. Никто, кроме близнецов, которые стояли сейчас рядом, дышали в такт с ней, пытаясь своим теплом растопить лед, сковавший её изнутри.
Близнецы настояли на своем присутствии, а Эмилия не смогла воспротивиться. Они видели, как последние дни девушка потухала, все больше и больше напоминая приведение. Старались быть рядом, приезжали с едой, чтобы накормить, заставляли девушку умыться или переодеться. Волкова существовала бездумно, машинально, держа внутри бесконечно крутящиеся мысли. Обвиняющие, жуткие, они кричали «ты упустила, отвлеклась на любовь», «тебя не было рядом», «ты не успела». Каждая отравляла, уничтожала последнее живое внутри девушки.
Перед похоронами они помогли ей одеться. Подобрали для девушки черное платье, висящее на исхудавшем теле как на вешалке, завязали ей волосы и накормили. Эмилия могла существовать и самостоятельно, но Мария и Павел были в отчаянии. Они не могли сообразить, как бы еще помочь подруге, поэтому просто оставались рядом. Заботливые, понимающие и участливые. В квартире Эмилии, тем не менее, большую часть времени было очень тихо. Девушка тенью двигалась по одиноким комнатам, рассматривала вещи матери. Нашла любимую рубашку Елены, которую помнила еще из детства. Волкова старшая купила её на первое свидание с отцом Эмилии. Девушка знала эту историю, потому что мать рассказывала её не единожды, перекладывая рубашку с места на место. После ухода, а потом и смерти Андрея она её больше никогда не надевала.
Стоя под моросящим дождем, девушка сжимала руку Марии так сильно, что костяшки пальцев побелели. Холодная влага затекала за воротник, но Эмилия не чувствовала ничего, кроме тяжести в груди. Служба была тихая, печальная. Траурная музыка, игравшая на прощании, до сих пор звенит в ушах отголосками отчаяния и боли. Нос забит запахом свежих лилий, которые девушка держала в руке с самого утра, боясь отпустить и утратить опору под ногами. Мамины любимые цветы Эмилия вознамерилась положить на могилу, когда все кончится. Человек в черном, казавшийся за пеленой слез расплывшимся пятном, говорил что-то тихим, монотонным голосом, слова тонули в шуме дождя по зонтикам. Эмилия ловила обрывки фраз: «вечный покой…», «упокой душу…» – и думала о том, что у матери не было ни покоя, ни упокоения при жизни.
Рука Маши, тёплая и тяжёлая, была единственным якорем, удерживающим Эмилию в настоящем. Павел стоял сзади, живым щитом между ней и остальным миром. Вместе они стали заглушкой для чувства, что от мира Эмилии откололся один кусочек. Или даже два, если считать неудавшуюся «любовь». Она так и не заставила себя ответить на звонки Германа, не смогла написать ему даже пары слов. Волкова не знала, в курсе ли он о том, что её мать умерла, но это уже и не имело значения. Герман Высоцкий выиграл. Девушка слышит шум проезжающего автомобиля, и, поворачиваясь в сторону звука, на пару мгновений видит машину, в которую запрыгивала с предвкушением. Реальность вернулась резко и грубо: перед ней была просто пустая, серая улица.
Когда гроб начинают опускать в мокрую землю, Эмилия неосознанно делает шаг вперед. Павел мягко удерживает её за плечо, шепча: «Уже все, Эми». Её боль отзывается в близнецах щемящим чувством. Смотря на падающую в яму землю, Эмилия чувствует, как рядом с матерью хоронят и её прошлую жизнь. Кладет свежие цветы у надгробия, аккуратно поправляя лепестки. Глупый, бесполезный жест, но он возвращает Волкову в реальность. С темного камня на неё смотрит печальное, чуть осунувшееся лицо матери. На момент фотографии Елена уже болела. Эми искала другие фотокарточки, где была бы более счастливая, «живая» мать, но наткнулась только на старые снимки с Андреем Волковым. Оставлять его, отравившего Елене, как она сама говорила, жизнь, даже после смерти рядом с ней казалось кощунством.