Просыпаясь, она молилась, чтобы это было правдой. Чтобы Герман все-таки оказался на её пороге. Насмешливый, улыбчивый или хмурый, он был ей очень-очень нужен. Но с каждым днем все яснее становилось: он не придет. И поэтому Эмилии оставалось только видеть по ночам тот мир, от которого отказалась, терпеть невыносимую боль, спирающую дыхание.
Волкова стряхивает с себя гнетущие мысли, повторяя одно и то же. «Так было нужно. Я не могу с ним быть», – но ей самой уже в это не верится.
Прощаясь с комнатой, Эмилия машинально проводит по деревянной спинке кровати. Натыкается пальцами на небольшие трещинки, потертости. Каждый такой след – память о днях, которые уже не вернуть. Она сжимает пальцы на деревянной поверхности, пытаясь удержать возникший в голове образ: мать, читающая книжку опершись на спинку кровати. Воздух в комнате густеет, становится тяжелым, словно пропитанным невысказанными словами и невыплаканными слезами.
Натыкается глазами и на маленькую баночку из-под крема, оставшуюся на столе. Мать копила такие, чтобы потом сдать на переработку, но так никогда и не собралась. Эмилия берёт её в руки. Баночка холодная, гладкая. Сначала ругает себя, что забыла убрать, а потом её снова накрывает воспоминанием. Мама, сидящая за столом, втирающая в бледные щеки крем. Эмилия как-то застала её за уходовыми процедурами уже после начала болезни. Она тогда подумала, что этот крем не сможет их спасти. Отругала себя за эти глупые мысли, но они ядом поселились внутри.
Девушка выходит из комнаты матери, бросая взгляд на собранные коробки с вещами. То тут, то там лежат уже собранные остатки прежней жизни. Подпирают стены, покоятся на кухонном столе или диване. В одних её одежда, готовящаяся переехать вместе с хозяйкой в новую жизнь. В других посуда, напоминающая о прошлом. Эмилия постаралась выбросить все ненужное, но несколько чашек и тарелок оставила, ведомая щемящей болью. Память о матери жила в каждой посудине, в тканях свитеров, в стареньком флакончике духов и фотоальбомах. Девушка не смогла избавиться от всего, оставив себе напоминания. На потом, когда боль притупится и перестанет так обжигать внутренности.
Она поворачивается к дивану, где чаще всего лежала мама. Представляет её там живой, улыбающейся, накрытой коричневым пледом. Почти с остервенением сдирает его, укладывая в ближайшую коробку. Она не имеет права оставлять эту вещь здесь. Вспоминает о еще одной вещи мамы, которую должна сберечь. Возвращается в комнату Елены на пару мгновений, чтобы забрать почти увядший цветок с подоконника. Предстоит еще реанимировать его, но, как и с пледом, Волкова знает, что должна взять его с собой.
По договору в течении двух дней с момента покупки новой квартиры Волкова должна была переехать, освобождая старую от вещей. И время переезжать наконец пришло, а потому Павел приезжает за первой партией коробок спустя час.
Молчаливый, он поддерживает Эмилию мягкими касаниями к плечам, талии. Ничего лишнего, движения лишены интимности. Он видит её застывший взгляд, сжатые челюсти, как она инстинктивно прижимает ладонь к карману, и не задаёт вопросов. Просто берёт самую тяжелую коробку, давая ей время сделать последний шаг за порог. Но когда он, уже нагруженный, поворачивается к выходу, его взгляд на мгновение цепляется за коричневый плед, торчащий из открытой коробки. Он останавливается, смотрит на неё пытливо. Эмилия, встретив этот взгляд, вдруг осознает, что он понимает. Понимает не детали, а самую суть: это прощание, которое растянулось на несколько недель, и каждый вынесенный из квартиры предмет – частичка новой строящейся крупица за крупицей жизни.
Эмилия подхватывает другую коробку и идет за другом по направлению к машине. Молчание друга становится тихой гаванью, и Волкова ему безумно благодарна. У неё почти не осталось сил на разговоры. Последний раз, когда она долго вела беседу с друзьями, был несколько дней назад. Эмилия объявила им, что продает квартиру. Мария и Павел попытались отругать её, что она не рассказала все сразу. Эмилия только хмыкала и печально опускала глаза, теребя кольца на пальцах.
Они чувствовали: девушка закрывалась в себе с каждым днем все сильнее, боясь впускать друзей в этот гнилой черный мир, наполненный скорбью и виной. Близнецы бились у возведенных ею стен, боясь, что если отступят, то потеряют ее.
***
Эмилия открывает дверь в новую квартиру осторожно. Документы подписаны, предыдущие жильцы выехали. Пахнет чужим домом, и этот запах становится для Волковой отдушиной. Тишина её собственной квартиры ощущается не такой тягостной, как в уже проданной квартире матери. Осматривает еще раз стены, полы, заходит в каждую комнату с интересом. С удовольствием отмечает, какие помещения светлые. Прошлые хозяева выбрали теплые светлые оттенки для стен и мягкий коричневый цвет для пола. На окнах висели молочные шторы, а люстры переливались теплым светом. В квартирке было безумно уютно.