– Я принесу тебе сухую одежду, – бросает почти что отстраненно, уходя в комнату.
Оставляет дверь приоткрытой, что не укрывается от вновь и вновь плывущего по сторонам взора Эмилии. Девушка отчаянно, почти с надломом вздыхает. Делает несколько шагов, ругая себя за навязчивость и наивность. Смотрит в приоткрытую дверь, ожидая увидеть парня, роющегося в шкафах. Герман стоит на открытом балконе. Плечи напряжены, ладонями он вцепляется в холодный влажный металл перил. Видно, как его спина поднимается и опускается в ритме не глубоких успокаивающих, а сдавленных, рвущих грудь вдохов. Он не успокаивает чувства – он душит в себе ураган. Отчаяние захлестывает Эмилию, лишая её способности думать здраво. Девушка подходит на дрожащих ногах, переступает порожек и прижимается к его спине всем телом. Чувствует, как парень вздрагивает, сжимает руки сильнее, боясь, что вот-вот он пропадет.
– Я не могла тогда обернуться, понимаешь? – в её голосе слом, какого он не слышал никогда.
Хрупкая и разбитая, Эмилия прижимается все сильнее и сильнее. Герман замирает, вслушиваясь в слова, давая ей выговориться.
– Мне хотелось побежать к тебе в объятия, найти в тебе покой, но я была так виновата перед мамой, Герман, – она плачет, и парень это отчетливо слышит. Сердце сжимается от боли. – Я не могла быть такой с тобой. Разбитой, униженной и сломленной, я испортила бы то, что между нами зарождалось. Прости меня.
Несколько месяцев назад Эмилия и не подумала бы, что будет извиняться перед этим самодовольным нахальным парнем из клуба. Сейчас же ей это казалось единственным верным решением. Мысленно готовясь быть отвергнутой, она рыдала и высказывала все, что накопилось внутри.
– Сначала меня уволили, а потом мама..., – девушка на пару секунд отстраняется, заходясь в кашле, и Герману кажется, что без её прикосновений мир рушится. – Я просто не могла. Я предала нас, и мне стыдно.
Акцент, поставленный на «нас», окончательно выбивает почву из-под его ног. Герман разворачивается, ловя девушку за руки. Не прижимает и не отталкивает, всматриваясь в наполненные болью голубые глаза.
– Я пойму, если ты меня прогонишь, Герман, – это ранит его в самое сердце, разбивая душу на куски. Парень прижимает её к себе одним рывком, упирается подбородком в макушку и шепчет куда-то в волосы как мантру.
– Никогда, слышишь? Я никогда не смогу тебя прогнать, – его признание сродни удару под дых. Эмилии становится физически больно от чувств, наполнивших грудь. Мягко гладит её спину, жмет к себе все сильнее, боясь, что она пропадет.
Отчаянные и разбитые, они хватались друг за друга, страшась одного: остаться в одиночестве. Эмилия отчаянно потянулась к его лицу, прижимая ладони к щекам. Герман склонился, позволяя носам соприкоснуться. Немой вопрос «что дальше» повисает между ними. Лицо к лицу, губы к губам, Герман и Эмилия замирают, боясь испортить момент лишним действием или словом. Поцелуй получается жадный и отчаянный. Изголодавшиеся, они прижимаются, не в силах «напиться» друг другом. Герман стискивает хрупкие плечи, боясь, что Эмилия снова исчезнет. Эмилия льнет к сильному телу, наконец ощущая себя в безопасности и будто «дома». Этого чувства критически не хватало те месяцы, что она старательно возводила себя с нуля. И сейчас, рядом с Высоцким, ей казалось, что она вернулась туда, где должна была быть.
Парень прерывает поцелуй первым, перемещая губы на её лицо. Оставляет теплые поцелуи на лбу, щеках, волосах и на носу. Шепчет тихо-тихо прямо в кожу:
– Маша сказала, чтобы я дал тебе время. И я ждал, пока мне хотелось вломиться к тебе, быть рядом. Было нестерпимо больно, Эми, – выдыхает её имя ей в волосы, оставляя еще один поцелуй. Эмилия плачет, чуть подрагивая в его руках.
– Без тебя не то, не так... – она не продолжает, боясь, что и так раскрылась перед ним слишком сильно. Герман увлекает её в еще один мягкий поцелуй, позволяя не договаривать. Высоцкий и так понимает, какого ей было. Он чувствовал то же самое.
Окончательно убедившись, что они вполне реальны и не исчезнут, они отрываются друг от друга. Герман дает сухую одежду, разливает по чашкам чай и усаживается на кухне, ожидая, пока девушка переоденется. Вышедшая из ванной Эмилия кажется ему еще более хрупкой, бледной. Парень со вздохом замечает, что его футболка выглядит как-то по-особенному, по-домашнему.
Эми усаживается на кухонный стул, поджимая под себя ногу. Пьет чай молча, не в силах оторвать взгляд от Германа. Она рассматривает его тщательно, ища любые изменения, боясь, что парень уже не тот, кого она так хотела и ждала. Высоцкий протягивает ей широкую ладонь, предлагая прикоснуться. Едва заметно дрогнув, Эмилия протягивает пальцы в ответ, касаясь теплой руки. Мягкий нежный жест, связывающий их вновь. Тишина кухни становится приятной, её ладонь в его руке – правильной.