Шилов уже ждал их, рассевшись в кожаном кресле. В кабинете стоял запах зеленого чая, солнечные зайчики от стеклянного столика прыгали по потолку.
– Второе ваше задание более важное и сложное, не обольщайтесь. Вам нужно будет провести экскурсию инвесторам, рассказать об отеле, показать ключевые зоны: террасу, кухню, холл, банкетные залы, пару комнат на этажах, если будут свободные. Также ответить на их вопросы, все подробно рассказать и представить так, чтобы люди захотели с нами работать.
Эмилия записывала все сказанное в блокнот, периодически чувствуя на себе презрительный взгляд Германа. Он явно полагал, что такой подход к работе глупый и еще больше выдает в ней «отличницу», но девушка давно запомнила, что записать основные детали не бывает лишним.
– Через два часа гости прибудут в отель, встретьте их и выполните задание. Пока что у вас есть время подготовиться. На этом все, – Михаил Иванович делает паузу, а после, задержав долгий, будто тяжелый и вязкий, взгляд на Эми, продолжает, – Эмилия Андреевна, задержитесь?
Девушка в непонимании кивает. Совершенно неясно, зачем он просит остаться наедине, но отказывать начальнику может стоить дорого. Хочется верить, что вопрос деловой, но шестое чувство бьет тревогу, что все не просто так. Герман бросает взгляд на Волкову, на начальника, осознавая его мотивы и смысл, закладываемый в просьбу. В глазах не просто понимание, там отражается нечто яростное, остервенелое. Внутри снова что-то беснуется, щемит, будто у него крадут добычу, а он и сделать ничего не в силах. Но Высоцкий стряхивает с себя это наваждение, сжимает и разжимает кулак, уходя и закрывая нарочито громко за собой дверь.
«Чушь, нет в нем никакой ревности, просто её методы... прикинулась хорошенькой, невинной, а играть начала так развязно и грязно. Да и не сдалась она ему, только жизнь отравляет,» – проносится в мыслях громко, настойчиво, почти кричаще.
Проводив взглядом Германа, Эми остается в кабинете один на один с Шиловым. Мужчина не делает резких движений, продолжает сидеть в кресле, чуть улыбнувшись, но это поведение все равно вызывает у Эмилии панику внутри. Она осознает симпатию руководителя, и одна часть требует откреститься от этого всего, а другая, циничная и уставшая от борьбы, предлагает пойти на сделку с совестью и воспользоваться в будущем расположением начальства дли выигрыша. Тяжелые времена требуют отчаянных мер, так ведь? Эми уступает той части, что требует пока не реагировать негативно и не отрекаться.
– Хотел предложить вам выпить кофе, Эмилия Андреевна, ничего такого, присаживайтесь, – эта фраза обыденная, но только из уст человека, который позавчера почти сжег её коленки взглядом, она звучит как-то иначе. Неказисто, холодно, остро. «Присаживайтесь» – команда, оспорить которую нельзя.
– Конечно, – девушка садится на диванчик у окна, где позавчера подписывала договор, разглядывает облака и небо, пока Шилов через приоткрытую дверь говорит с Софией Анатольевной и просит принести два напитка и поскорее. Эми отмечает про себя, что теперь секретарша становится еще опаснее, пусть и остается «звездой второго плана».
Когда София приносит кофе, от неё исходит энергия ненависти, агрессии и злобы. Эмилия почти что физически ощущает беду, которую принесет с собой эта статная взрослая женщина. Хочется съёжиться, свернуться в клубочек и никогда больше не чувствовать такого презрения, какое сквозило во взгляде Бельской. Ставит чашки на стол, а в ушах Эмилии характерный звук отдается громче, напористее. София Анатольевна бросает на сидящую девушку оценивающий презрительный взгляд. Словно на просроченный товар на полке или что-то невероятно неприятное.
Горячий кофе бодрит, остается во рту горьковатым послевкусием. Эмилия ничего не говорит, тихо пьет напиток, поглядывая то в окно, то на начальника. В кабинете тихо, Шилов и Эмилия изолированы от внешнего мира, отрезаны массивной деревянной дверью, будто знаменующей запахнувшуюся клетку.
– Эмилия Андреевна, вы указывали в резюме, что у вас есть опыт работы в отеле, расскажите поподробнее о своем функционале, – будто бы заводит непринужденную тему, потягивая из своей чашки кофе без молока, только вот окончание фразы с нажимом, мерзким подтекстом. В поднятых на неё глазах интерес не к отелю, не к должности или профессионализму, там интерес к ней. Мужчина рассматривает девушку откровенно, с ноткой самодовольства и наглости, будто имеет такие права на нее. Волкова старается не обращать внимание, поправляет блузу и отставляет керамическую кружку.