– Я работала с девятнадцати лет в отеле. Закончила заочно университет по специальности гостиничное дело. Получала образование и работала одновременно, до этого после школы подрабатывала менеджером и официанткой. Сейчас тот отель, где я начинала, уже закрывается, поэтому меня оттуда попросили удалиться, – хмыкает, рассказывая спокойно, без обиды, не утаивая подробностей. Смысл врать, если Шилов явно просматривал всю информацию, знает о ней правду и увидит, если она начнет сочинять.
– Слышал о закрытии, да, это очевидный итог для такого заведения, увы, – мужчина кивает, изображая вовлеченность в разговор, голос ледяной, обжигающий холодом, властный. Волковой понятно, что на самом деле он хотел просто поглазеть на неё и сблизиться, её профессионализм уже был оценен, а теперь она сама как кукла на витрине.
– Это правда, отель не сетевой, одинокий, на отшибе можно сказать, никакого роста и перспектив, но я любила по-своему это место, конечно же, – Эми абстрагировалась от ауры похабности, от неприятных ощущений, кружащих в воздухе, предалась своим воспоминаниям об альма-матер. – Меня там вырастили, поставили на ноги, обучили всему. Даже курсы немецкого проходила, чтобы если гости иностранные приедут, владеть тремя языками. Конечно, знания не великие, но полезные словечки в голове остались.
Волкова, рассказывающая о своей прошлой работе, выглядела нежно, беззаботно, от неё веяло спокойствием и уверенностью, профессионализмом. Шилов не мог не подметить и это. Девушка, несмотря на всю внешнюю привлекательность и возможность «купить за личико» какие-то вещи, явно была научена труду и готова к работе. Это подкупало и очаровывало. А еще ему становилось интереснее и интереснее, можно ли подчинить такую девушку? Сломить волю, купить или заполучить иным способом?
– Вы правы, Эмилия Андреевна, – намеренно подчеркивает её значимость в разговоре, будто подкупая расположение, оценивая, насколько девушка расплавится от признания руководителем её позиции. – «Полночное солнце» может дать вам намного больше, открыть дорогу в большой мир и предложить перспективы. Я могу дать вам намного больше, – он уже не намекает, говорит прямо, бросает кость, желая узнать, заглотит ли она ее. Волкова отмалчивается, её взгляд, устремленный на начальника, был полон воли и борьбы, вызова. Внутри все кричало, но циничный голос шептал, что показывать неприязнь сейчас – себе дороже.
– Лояльность и трудолюбие у нас очень ценятся, – отмечает уже скорее для себя, добивая репликой и отсекая все пути назад. Если Эмилия соглашается, то будет играть по его правилам, проявлять «лояльность», а если отказывается, то придется трудно. Моральный выбор тяжел, но девушка ничего не предпринимает. Ни да, ни нет, этакое молчание в надежде оттянуть собственную учесть.
Кофе допит, а потому Михаил Иванович встает, накрывая своей тенью Эмилию, подходит к столу с её стороны, забирает чашку, поглядывая на девушку сверху вниз, доминируя одними лишь глазами, обдавая запахом удушливого одеколона и вселяя нечто подобное на ужас. Ненадолго задерживается, пробегает взглядом по воротнику рубашки девушки, тяжелым, подчиняющим движением расправляет складочку и едва-едва касается ледяным, влажным пальцем кожи у ключиц. Волкова вздрагивает, почти не дышит, в горле застывает ком, а сердце колотится как бешеное. Стальные тиски вокруг неё сомкнулись, начальник слишком быстро начал проявлять инициативу и переступать мыслимые и немыслимые грани. Выдержит ли она еще пару ходов такой игры, сможет ли не отказать, не убежать в панике?
– Спасибо за кофе и интересную беседу, Михаил Иванович, мне пора готовиться к экскурсии, – не дожидается ответа и покидает кабинет, стараясь собраться и не ускорить шаг от накативших волн мерзости. Встречается со взглядом Софии Анатольевны, фыркающей ей вслед и одаривающей мерзкой ухмылкой. Женщина скрывает под этой маской нечто более злое, пугающее и отравляющее.
***
Герман ушел подальше от кабинета, где Эмилия и начальник остались вдвоем. Руки сжаты в кулаки, в голове вертится последняя услышанная фраза про кофе, гулкий удар тяжелой двери об косяк. Бормоча себе под нос, Высоцкий прогуливался по коридорам, выпуская злобу в активность. Что-то внутри бесновалось, требовало разрядки.
– Вот такие у отличницы методы, значит? Делает вид, что старается, работает, выступает вся такая холодная, недоступная и неприступная, а потом с начальничком закрывается в кабинете? То же мне профессионалка, – Германа переполняют чувства. От агрессии и злобы из-за подкупленного милой мордашкой расположения начальника до щемящих, липких и непонятных ощущений, зарождающихся в груди. И с чего он вообще так относится к Эмилии? Она, по сути, никто и звать никак, обычная простушка, пытающаяся забрать его должность и шанс доказать себе, отцу, своей семье и всему миру, что он не дурачок-мажор, а способный и в будущем человек.